«Неужели Надежда что-то обнаружила в своей квартире и поделилась с матерью? Но я не был там уже несколько месяцев… А если про Агату… Но откуда?! Общественные места исключены… В катране не знают. Детализация моих звонков? Но для того чтобы получить детализацию неабоненту, необходимо веское основание. К тому же я звонил Агате всего пару раз, и один раз – она. Это ничего не доказывает, я мог ошибиться номером, а она ошибочно же перенабрать…»
– Ты бы сел, Рома. Разговор есть.
Не глядя на него, жена взяла в руки пульт от телевизора и принялась щелкать по каналам.
– Если есть – говори.
Он нехотя занял второе стоявшее у журнального столика кресло.
Марта как в замедленной съемке пригубила из фужера, затем долго пристраивала его, передвигая предметы, обратно на стол.
– Надя тебе не звонила?
– Нет. Ты же знаешь, она предпочитает звонить тебе.
– Мне тоже не звонила. Я думала, она приедет к нам на выходные, но она не приехала.
– Так она, наверное, в Москве.
– Неделю назад она говорила, что на этой вернется в город.
– Значит, изменились планы. Набери ей сама да выясни.
– Наберу.
Поляков сделал вид, что заинтересовался ток-шоу о политике, которое шло по центральному каналу.
– Сегодня Ваник опять просил трамадол. Жаловался на сильные боли, мне пришлось дать. Я долго искала пачку. Зачем ты переложил ее в свою тумбочку? Тебе даже в этом необходим контроль?
Поляков, не отрывая взгляда от экрана, неопределенно кивнул.
– Ты понимаешь, что ему надо лечиться? Я больше не смогу таскать для него с работы лекарство – это незаконно.
– Но он же не пьет его каждый день.
– Ему надо обследоваться, возможно, нужна операция. Спина у него совсем плоха, сильно болят пальцы. Не исключаю, что у него еще и ревматизм.
– Пусть обследуется. Ты так говоришь, будто я против.
– Рома, у него нет на это денег. Считаю, что нам нужно найти хорошего врача и оплатить ему обследование и последующее лечение. Каким бы он ни был, мы в какой-то мере несем за него ответственность. Ты подавил его, как давишь все живое. Ты пользуешься его неустроенностью. Он живет здесь как раб. И он совсем недобрый, совсем… И это все потому, что он годами испытывает хроническую боль.
– Ты только об этом хотела поговорить? – оборвал жену Поляков.
– Не только.
В кармане пиджака затрезвонил мобильный.
– Кому там неймется? Двенадцатый час ночи, – зло проворчал он.
Что-то внутри его упрямо подсказывало – звонок надо сбросить.
Марта, устроившись в кресле бочком, напряженно за ним следила.
– Ответь. Возможно, это Надя. Она ложится поздно.
Поляков залез в карман и, не глядя на высветившиеся на мониторе цифры, буркнул:
– Да!
– Милый… слушай… у тебя есть кто в ГИБДД? Или в ментовке? Я не знаю, какое точно ведомство заведует городскими камерами. Здесь такая ситуация… – Голос Агаты лихорадочно дрожал. – Мама и Алешка шли из гостей… на зеленый… Какая-то тварь не сбросила скорость… Менты уже здесь, но говорят, что просмотр камер… а мне надо сейчас… Алеша… но сотрясение и еще нога… Мама сказала – что-то с ногой! – Она с трудом подавляла истерику. – Я уже еду, а Щеглова нет в городе. У тебя есть кто-то свой в ментовке или… ГИ…ПТТ?
Агата проглатывала слова, и Полякову показалось, что она под кайфом.
– Девушка! – ощущая на своем лице обжигающий, недоуменный взгляд Марты, закричал, пытаясь остановить этот словесный поток, Поляков. – Вы куда вообще звоните?! Кому вы звоните?! – Он нажал отбой.
– Кто это? – не сводила с него пытливого и как будто даже презрительного взгляда Марта.
– Мошенники с зоны.
Боясь, что жена слышит четкие и громкие, как набат, удары его сердца, он встал с кресла и тронулся в сторону витрины с фужерами.
– Но голос, я слышала, женский.
– Значит, мошенница с зоны.
– И что она хотела?
– А что они всегда хотят? – Фужеры, выстроенные стройными рядами, как ожившие после короткого сна солдаты, бодро звякали друг о друга боками и ножками под его пальцами. – «Вы только что совершили покупку в интернет-магазине на сумму в… тридцать три тысячи рублей…»
Поляков с трудом отыскал коньячный бокал.
– «Давайте проверим… Если это были не вы, мне необходимо сверить номер вашей кредитной карты…» – пытался скопировать он чей-то несуществующий голос.
– Но ты не пользуешься кредитками.
– Мошенники ведь об этом не знают.
Не успел он вернуться к столу и взять в руки бутылку, как проклятый мобильный затрезвонил опять.
– Милый…Ты не понял! Это я, Агата! Я хотела спросить, не мог бы ты…
– Девушка! – закричал он так яростно, что на лице Марты отразился испуг. – Я вам уже сказал, вы ошиблись номером! – и снова нажал отбой.
– Совсем уже оборзели, – наливая себе коньяка, проворчал Поляков. – Уже ночью звонят. Совести нет. Неужели с этим нельзя бороться? Сложно себе представить, чтобы такой масштаб почти узаконенного мошенничества мог существовать в другие времена!
– В другие – это в какие?
– Когда не было интернета и всех этих гаджетов, делающих из людей идиотов.
– Да, – отозвалась Марта, – мне тоже звонят. Коллега посоветовала скачать программу, которая определяет подобные номера.
Поляков выпил залпом полбокала.
