Не оборачиваясь, вышла из кухни и, схватившись за дверную ручку, крикнула оставшемуся на кухне Ванику:
– Надумаете заглянуть – не забудьте надеть бейсболочку. В поселке бывает ветрено, простужаться вам ни к чему!
Никитин наотрез отказался заехать на чай, и Варвара Сергеевна поняла, что поцелуй у калитки все же случился.
Все правильно. Все так и должно быть.
У него снова, как и всю жизнь, – Рита, теперь уже не яркая, цепко державшая в наманикюренных пальчиках «свое» бухгалтерша, а стареющая, больная женщина, вырастившая детей и внука.
У нее – Валера. Ответственный, надежный, в меру занудный, в меру романтик. А еще Анька, Лина, Жора и гадина Регина, от которой вот уже несколько дней ни звонков, ни сообщений.
– Варь, если только где-то в городе к вечеру пересечемся! – Из всей его речи – притянутого за уши объяснения, почему не получится заехать на дачу, – она восприняла только последнюю фразу.
– Исключено. Жору некуда деть. Злоупотреблять добротой соседей неудобно.
– Что, мамаша так и не появилась? Понятно. Ладно, доедешь до дачи, набери. Человек в коридоре ждет. Через час с ним закончу.
– Договорились.
Жора с гордостью нес в руках новый рисунок акварелью.
– Гляди, Аря! – тряс он ее руку. – Я нарисовал Лаврентия. У меня пока с пропорциями плохо, но Наташа сказала, что работа с цветом важнее пропорций.
Лаврентий был похож на смесь енота с волком, но это было уже что-то, что не стыдно повесить на стену.
– Почему важнее?
– Пропорциям можно научиться в художественной школе, а цвет – это…
Жора остановился и вытащил из рюкзачка ежедневник.
– Цвет отражает индивидуальность, для художника это главное.
– Бесспорно. Как для писателя, музыканта, да и, в общем, любого человека. Так ты хочешь в художественную школу?
– Очень хочу. Когда мама вернется, я ей скажу.
В голосе мальчика уже не было прежнего нерва, он говорил о Регине спокойно, это и радовало, и пугало Варвару Сергеевну – она поняла, что успела привязаться к чужому ребенку.
А Жора как мысли считал:
– Если она не захочет, ты сможешь в городе водить меня на занятия, как водишь к Наташе? Ваши непонятки меня не касаются. Ребенку надо развиваться, – и он сопроводил последнюю фразу поднятием указательного пальчика.
– Посмотрим… А что это у твоего Лаврентия красное на шее?
– Цепь. Он же рыжий, как будто золотой, а цепь я сделал размытым красным.
– Но цепь досталась Лапушке, ты забыл?
– Не забыл. Но он все равно станет главным, потому что он мужчина, – с безапелляционностью взрослого предположил Жора.
Варвара Сергеевна не нашла, что на это ответить.
«Может, оно и к лучшему… Подрастешь немного – и мамку свою воспитаешь…» – подумалось ей.
Забросив сериалы про Черкасова, Жора увлекся старыми рисованными мультиками – ему посоветовала почаще смотреть их Наташа, у которой, по наблюдениям Варвары Сергеевны, с каждым занятием все больше раскрывался наставнический дар.
Усадив мальчика за планшет и подчеркнув, что за приятным просмотром он заодно выполняет домашнее задание, Самоварова, взяв чай и папиросы, вышла на террасу и набрала Никитина.
– Варь, ты сама посуди: если Ваника отпускают, есть две причины: либо он не фигурант, либо будут его отслеживать, чтобы получить реальные улики. Я понимаю ход твоих мыслей, но шибко похожий человек на синей «Кие», почти в такой же кепке, как у помощника убитого, не основание для продления подписки о невыезде. Напомню: мы не имеем права соваться в уголовку, тем более – в дело об убийстве. А свои подозрения ты можешь отразить в отчете работодателю.
– Сереж, это – тепло, понимаешь – тепло! К тому же моя версия напрямую связана с прошлым покойного… Ну и что там у следствия за рабочая версия?
– В области, недалеко от Шушинки, в одном из домов частного сектора взяли прораба по подозрению в мошенничестве и противоправных действиях, повлекших смерть пенсионера. Хоменко, выходец из Молдавии, втирался в доверие к пожилым людям. Его уже подозревают в двух ограблениях и нанесении тяжких телесных – того пенсионера он держал взаперти, приковав наручниками к батарее, что-то ему колол и вынудил подписать документы о продаже доли в двух квартирах.
– Но в нашем случае ограбления не было – в доме, по словам Надежды Романовны, ничего не пропало, в том числе из документов.
– А сейф? Дочь не знала, что именно хранил в нем покойный. В утро убийства, после того как Ваник покинул дом и был все утро на рынке, чему есть свидетели помимо сожительницы, покойный остался один. И перед тем как убить, его истязали, а сейф открыли. Ты же сама считаешь, что в сейфе было не только ружье.
– Сереж, ежу понятно, что разбойник интересней следствию, чем больной помощник с верным алиби и без явного мотива, да еще лишившийся со смертью генерала постоянного дохода. Меж тем я попрошу тебя разузнать про некоего Казаряна, он долгие годы был водителем Аркадия Б., успешного предпринимателя. По протекции водителя наш Поляков и попал в катран. Возможно, этот Казарян как-то связан с прошлыми делами Ваника или Полякова. Узнай.
