Так он и поступал, и был вполне доволен своей собачьей жизнью. А я была не просто довольна – я была на седьмом небе от счастья! Правда, счастье это было уже не беззаботным и беспечным, как если бы вам подарили долгожданную куклу или цветные фломастеры. Нет. Счастье обладания собакой оказалось нелёгким, временами тревожным процессом, оно не имело конца, не знало покоя, поглощало меня целиком и не оставляло места ни для чего больше! Частенько я просыпалась ночью в тревоге, с колотящимся сердцем, и беспокойно вслушивалась в приглушённые, редкие звуки – как там мой мальчик? Всё ли у него хорошо? Не украл ли его кто-нибудь в ночи?! Не подавился ли он случайно чем-нибудь, не убежал? Несколько минут лежала я так без сна, а потом не выдерживала, потихоньку выскальзывала из кровати и тихо-тихо, на цыпочках, прокрадывалась к окну, вглядываясь в полночную тьму за маленьким тусклым стеклом… Потом вздыхала и возвращалась на место, зная, что выйти во двор бесшумно не получится, а если застукают – будут ругаться. Пробегали минуты, старая яблоня успокаивающе качала мне своими длинными пальцами, и уличный фонарь превращал её ветви в неверную, колышущуюся сеть…подобную той, которой рыбаки ловят в море зазевавшуюся рыбу. Ещё немного – я и сама начинала зевать, как эта глупая рыба, и Сон-рыбак вновь ловил меня своим неводом.
«Да…» – думалось мне где-то между тем и этим миром, – Рыбацкая сеть называется невод…почему? Не-вод – это же значит "не водить", а рыбаки-то ей как раз и водят…водят и водят…а вдруг они поймают Рекса?! Тут я начинала что-то ещё вспоминать, трепыхалась, и пыталась выныривать из прочного невода, но уже никак не выходило…
Сказать, что мы с Рексом были не разлей вода – значит не сказать почти ничего. Чуть свет я вскакивала с кровати как ужаленная и неслась во двор, чтобы увидеть своего ненаглядного щеника. В большинстве случаев он вылезал ко мне из будки сонный, смешно разевая розовый маленький ротик, и часто моргал мутными со сна глазёнками, взглядывая на меня укоризненно, и словно говоря: – Ну чего тебе, хозяюшка, не спится?
Дальше я устраивала ему ежеутренний тщательный осмотр, со всем пристрастием, на какое только была способна. После осмотра шла зарядка, потом душ (из шланга, вода разумеется холоднющая), завтрак (крупяная каша с мясными обрезками), уборка в будке, и самое интересное – прогулка по улице!
Гордая, словно утка-мать, впервые представившая своих утят птичьему двору, вела я на поводке Рекса, требуя от него безукоризненного выполнения всех подаваемых мною команд. Продефилировав, таким образом, минут десять-пятнадцать, мы находили какой- нибудь клочок земли, свободный от строений и посадок, где позволялись разные вольности – разумеется, по команде «гуляй»: прыжки и ужимки, беготня кругами, весёлые игры с палками и мячиком. Но всё это – не спуская пёсика с поводка. Бдительность моя не ослабевала ни на минуту – ведь мир вокруг полон ужасных опасностей для маленького щенка! Закрытых собачьих площадок поблизости от нас не имелось, да и вовсе их, в то время, было не сыскать. Насмешки, которыми нас щедро одаривали уличные мальчишки, цели своей не достигали. Тактика моя была проста – полное игнорирование. Моя собака – что хочу, то и делаю! Людям же поумнее, которые останавливались с нами поболтать, я выдавала целые лекции о правильном воспитании собак. И скоро вся улица стала называть меня не иначе как собачницей, полностью оправдывая давешнее мамино определение.
Дома же я буквально изматывала родных, с фанатичным упорством добиваясь всего самого лучшего для своего маленького друга, начиная от крыши над его драгоценной головой и заканчивая собачьим обмундированием.
– Незачем транжирить деньги на разные поводки! Собака и есть собака, должна соображать, где живёт, если убежит – значит, глупый, туда ему и дорога.
– Ты что, бабушка! Как ты можешь такое говорить! Во-первых, он ещё маленький; во-вторых, может нечаянно под машину попасть.
– У всех во дворах собаки, и никто их на поводках не водит!
– А я поведу!!
– Ну, раз тебе так приспичило, вон – привяжи ему верёвочку, и води на здоровье.
– Верёвочка может отвязаться, режет шею собаке, и руке неудобно, нужен поводок!
– Ишь, упёртая какая! – в бабушкиной интонации сквозило и раздражение, и одновременно фамильная гордость, – Ну, тогда пусть отец тебе поводки покупает!
