— Ну, например, это мог быть негр с балалайкой на одной ноге?
— Не, — осторожно захихикал Борисыч, — эт… не… не негр!
— Ну вот видите, свидетель, — продолжал я строго, — что-то вы всё-таки помните! Значит, будем вспоминать дальше…
Отпустив на волю в пампасы истомившегося в нашем пыльном помещении Борисыча, я набрал по телефону уголовный розыск, попросил знакомый хриплый глухой голос позвать Мельникова и выяснил у него, что из работающих по убийству Герасимова оперативников никто вчера на место происшествия не возвращался, да и незачем это было делать. И что подобных поручений они никому не давали. Я вроде тоже. М-да… Очень странно.
— Очень странно, етима! — подтвердил мои мысли Зосимыч, присутствовавший при допросе и беспрерывно отравлявший воздух в кабинете своей убойной «Примой». — Кто бы это тут мог быть и зачем? После путёвого осмотра места происшествия вряд ли там можно чего ценного найти. А под такое описание тут половина нашего РОВД подпадает.
— Может совпадение? — засомневался я. — Но уж больно оно странное, это совпадение. Пойду-ка сам погляжу ещё раз свежим взглядом на это место. Может, что натолкнет на мысль? Всё равно следующие допросы теперь только после обеда.
— Ага, валяй, слетай соколом, — одобрил Зосимыч, — а я в суд потопал, вызывают тут по делу одному, недавно расследовал.
Место происшествия после вчерашнего напоминало вытоптанную мамонтами поляну. Интересно, что тут можно найти. Искать в снегу — вообще кислая затея. Однажды в детстве я уронил в сугроб ключи от дома, и мы втроём с приятелями потратили больше часа на обшаривание заснеженного участка площадью всего два метра на метр. Искать то, неизвестно что на участке, протяженностью около десяти метров, казалось мне мало перспективным, особенно с учётом того, что вчера при производстве осмотра это что-то могли затоптать или отшвырнуть в сторону, а после обеда его мог найти и забрать неизвестный милиционер. Но я в кои-то веки решил проявить упрямство. Взяв у Борисычевого сменщика штыковую лопату, я принялся как заправский археолог набирать по пол штыка снега, относить в сторону и аккуратно ссыпать, просматривая, не затерялось ли там что-то интересное.
Расчистив почти до асфальта, во всяком случае, до слоя намёрзшего на асфальт льда, площадку почти в три четверти участка поисков, мне удалось обнаружить только две пустые пачки из-под сигарет, одну из которых выкинул вчера я сам, и мятую жестяную банку из-под пива. Мда, не густо. Я набрал очередную порцию снега, чиркнув об лед, и вдруг заметил кое-что. О! Это уже интереснее. Вдавленный одним уголком в ледяную корочку посреди снежной россыпи чернел небольшой полиэтиленовый пакет, аккуратно сложенный вчетверо. Я, намотав на руку завалявшийся в кармане носовой платок, осторожно отделил ото льда пакетик и, стараясь не касаться открытыми руками, развернул. Там лежали паспорт и водительское удостоверение на имя Нестеренко Максима Николаевича тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, проживающего по адресу: город Средневолжск, проспект Коммунистов, дом девять, квартира три. Ну вот! Кто ищет, тот найдет.
Было два варианта действий. Первый — обратиться к операм и дать поручение произвести оперативно-следственные мероприятия, в ходе которых выяснить, что за гусь Нестеренко, знаком ли с потерпевшим, где находился с десяти вечера воскресенья до трех ночи понедельника. Этот вариант совсем для меня не напряжный, но долгий и скучный. Второй вариант был направиться по указанному адресу и попытаться выяснить что-то самому. Вариант рисковый, но зато быстрый и достойный настоящего мужчины. Желая взять реванш за страх перед «собакой Баскервилей», я направился по указанному в прописке адресу.
