Дома мы пообедали с Катей, которая сегодня собиралась возвращаться к скучающей без неё тётке. Веселушку Басю вчера забрали настоящие хозяева, формального повода оставаться дальше здесь у девушки не было, а фактически Катя видела, что последнее время я был очень занят и мне немного не до неё, что, вероятно, расстраивало мою подружку, хотя виду она совершенно не подавала. Потом я проводил Катю, с трудом волоча её не особо-то и тяжелую сумку, видимо, сказывалась дикая усталость последних дней. Возвращаясь, я расстраивался, что дом мой опять пуст, и что теперь придется вечерами как-то умудряться забегать ещё и в гости к Кате, несмотря на напряженный график работы, поскольку я успел привязаться к девушке так сильно, что уже с трудом представлял своё одинокое существование, когда она вернётся в Москву.
Вернувшись, я завалился спать прямо в одежде, хорошо, хоть ботинки снял, и проспал до вечера тяжёлым пустым сном, а когда проснулся, понял, что усталость и отупение не прошли. Бесцельно слоняясь по квартире, я размышлял, пойти ли к Кате, но не хотелось навязываться; или выбраться в магазин — купить пива, но не хотелось мерзнуть. Оставалась альтернатива — пить пустой крепкий чай и пялиться в экран телевизора на дурацкие воскресные программы. Поэтому я был несказанно рад, когда раздался звонок в дверь, и в квартиру ко мне завалился безо всякого предупреждения румяный с мороза Зосимыч с заиндевевшими усами, крепко и аккуратно прижимавший к себе двумя руками, опасаясь, как бы не порвался раздувшийся от содержимого, полиэтиленовый пакет.
Мы уселись на кухне. В пакете оказалась обещанная в своё время бутылка коньяка, шоколад, сыр, апельсиновый сок, минеральная вода, багет хлеба и копчёная колбаса. Запас сигарет я теперь всегда держал дома, а значит, меня сегодня не будут травить ядовитой примой, в общем, у нас имелось всё для приятного времяпрепровождения.
Мой приятель сделал глоток коньяка, заложил в рот тоненький ломтик сыра и блаженно зажмурился.
— Зосимыч, а ты, оказывается, гурман! — похвалил я.
— Ну так! А ты думал, я тут, етима, только портвейн глушить умею? — хохотнул Зосимыч. — Нет, брат, мы в приличных застольях тоже немного толк знаем.
Напиток волшебным образом одновременно расслаблял организм и бодрил разум. Я капнул еще немного магического зелья в наши бокалы и принялся греть свой двумя руками, вдыхая чудесный аромат. Да, это совершенно точно, коньяк настоящий и очень неплохого качества.
— Ну что, Пуаро, прочистил малёхо свои серые клеточки? — балагурил Зосимыч. — Теперь давай рассказывай про свои подвиги. Народ в нетерпении!
— Почему это я вдруг — Пуаро? У меня усов нет, в отличие от некоторых, — поддел я в ответ приятеля, — и вообще, я тогда, скорее уж, разгадал тайну собаки Баскервилей.
Я улыбнулся, вообразив себе, как мы неторопливо и обстоятельно обсуждаем запутанное таинственное дело, вполне в духе персонажей рассказов Конан Дойля, причём в роли Шерлока Холмса я, а многоопытный в следственной работе Зосимыч — доктор Ватсон. А что, не скрою, ситуация мне нравилась.
— Вам как, в подробностях, или самую суть изложить? — многозначительным голосом поинтересовался я.
— Давай в подробностях, чего уж там. Мы никуда не торопимся, — Зосимыч оторвал фильтр от сигареты и, прикурив, со вкусом затянулся.
— Ну хорошо, тогда слушайте, дорогой доктор Ватсон… — я тоже закурил и начал рассказывать.
Жил да был в славном городе Средневолжске один успешный бизнесмен — Станислав Петрович Зятченко. Бизнесменом он, конечно, стал не сразу, сначала окончил институт, потом пришёл работать на местный пивзавод инженером-технологом, потом главным технологом, а затем и замом директора по производству. В конце восьмидесятых — начале девяностых годов была жуткая неразбериха на этом самом производстве — собрания трудовых коллективов, стихийные профсоюзы и прочая около демократическая круговерть позволяли многим предприимчивым быстро сделать неплохую карьеру. А последующая приватизация принесла им ещё и крупный капитал. Станислав Петрович вовремя оказался у кормушки и получил при акционировании пивзавода солидный куш. Однако свои немалые деньги в родной завод Зятченко вкладывать не спешил — полагал, что отечественное производство пива не выдержит конкуренции с импортом, поэтому он уступил свою долю в производстве пива соратникам из руководства завода, а взамен, правдами и неправдами приобрел солидный пакет акций Акционерного общества «Тольяттихимпрома», наряду с ВАЗом и «Тольятти Азотом» одного из крупнейших предприятий Самарской области. Уж на что рассчитывал Станислав Петрович — на крупные дивиденды, на огромную долю в недвижимости и производственных ресурсах гигантского предприятия, или на последующую успешную перепродажу акций — неизвестно. Но почти все свои деньги он держал в этих акциях, на свои и семейные нужды тратя только те небольшие доходы, которые имел с побочного бизнеса — перепродажи пива, уверенно вести который ему позволяла должность Председателя совета директоров Средневолжского пивзавода.
