Я быстро спустился на площадку второго этажа, встал под дверью и принялся ждать. Очень хотелось курить, но не стоило раньше времени выдавать себя, а табачный дым вполне могли учуять в квартире. Сколько придется ждать оперативников, двадцать минут, полчаса? Полчаса — это если бежать сюда из райотдела сразу, как только Коля повесил трубку, правда, на машине быстрее. Но, в любом случае, ему придётся ещё обращаться за подмогой, вводить кого-то в курс дела, а это неумолимо означало ещё потерянные минуты. Ладно, будем ждать, всё равно больше мне ничего не остается. Плохо, что теперь, видимо, прикрыта внутренняя деревянная дверь — голосов снаружи не слышно. Интересно, бандит, или бандиты ещё там, или слиняли, пока я отлучался звонить? Я подошёл к двери и плотно прислонил к железной поверхности ухо, а другое плотно зажал рукой. Хорошо ещё, что дом элитный и соответственно малонаселенный, представляю, как бы отреагировали соседи, увидев незнакомого мужчину, беспардонно подслушивающего у чужой квартиры.
Я с детства обладаю хорошим слухом. Нет, не музыкальным, а самым обыкновенным — простым восприятием окружающих звуков. Из-за этого часто не могу уснуть, то мешает гул холодильника, больше напоминающий грохот ракеты в небе над космодромом, то часы, равномерно маршируя, подобно роте солдат, впечатывают шаги вместо армейского плаца в мой мозг. Но сегодня эта моя способность пригодилась как нельзя лучше. Сначала я мог только расслышать отдельные слова, потом ухо как будто приспособилось, и стали слышны уже фразы целиком. Говоривших было трое. Визгливый капитан Мерецков убеждал своих собеседников, что нельзя рисковать и пора уже сваливать отсюда, потому что «голимое палево». Двое других отбрехивались и нехотя уверяли, что какому-то «Раку» лучше видно и, пока от него не будет команды, с места никто не тронется. Перепалка продолжалась и продолжалась, я смотрел на часы пейджера — прошло всего пять минут. Время тянулось ужасно, отвратительно медленно. Ребёнка больше не было слышно, надеюсь, с ним всё в порядке. Потом на какое-то время за дверью замолкли — надоело им спорить что ли, или ушли в дальний угол квартиры, откуда мне ничего не было слышно. Я провёл в тишине ещё пять минут, после чего пришлось сесть прямо на бетонный пол лестничной клетки, стоять, согнувшись, было уже невозможно — спина затекла, а на корточках долго не высидишь с моим не очень маленьким то весом и равнодушным к спорту организмом. Я пообещал себе, когда всё закончится, записаться в спортивный зал, если тут такой вообще есть, кроме «Олимпа», где мне больше появляться категорически не хотелось. Прошло ещё три минуты. Ну, где вы ходите там, ребята, невольно злился я. На какое-то мгновение я даже испугался, что на помощь мне вообще никто не приедет, но сразу отогнал эту мрачную мысль — людям надо всё-таки доверять. К тому же я, как мог, подстраховался.
Всё время, пока сидел на площадке второго этажа, я не отрывал ухо от двери, внимательно вслушиваясь в тишину, и, как оказалось, не зря. За дверью прямо возле меня раздались быстрые шаги и отчетливый шорох — кто-то явно одевался. Затем послышались ещё шаги и грубый голос окликнул первого:
— Эй, ты! Ты куда это намылился, Костик, божий человек?
— Вы как хотите, а я сваливаю. Если вам надо, сами тут сидите и ждите, пока ваш Рак на горе свистнет! — визгливо ответил знакомый голос.
— Ну ты, ментяра, ты чё, совсем нюх потерял? Язык контролируй свой гнилостный!
— Погодь, Архип, охлынь, не надо нам тут ща ссориться, слышь! — появился третий голос.
— Я ска — ал, никто не уйдет отсюда. Понял, ты, мусор, ты проштрафился! Сымай своё пальто, иди на кухню и сиди тихо! Мы тут будем ждать, когда Рак позвонит.
Интересно, подумал я, кто такой этот «Рак»? Довольно часто кликухи дают не за особенности, или заслуги, а просто и примитивно — по фамилии. О, кажется, я догадываюсь, о ком речь, есть тут у нас один любитель «представлять интересы бизнеса» с вполне подходящей фамилией. Однако, обстановка за дверью продолжала накаляться.
— А ну отойдите… Руки оба убрали! Это моя служебная волына, шмальну щас в пузо, заколебётесь зашиваться!
— Ла-ан, чё ты, успокойся, у нас тоже стволы имеются! — в голосах оппонентов Мерецкова резко пропали нотки агрессии и исчез повелительный тон.
— Да? А ты попробуй достань ствол свой! Если успеешь! Мне побоку, я пальну, не глядя, не впервой людей валить, рука не дрогнет. А ну, проверим?! — всё противнее и противнее визжал капитан.
— Ла-ан, я понял тебя, — заговорил голос того, которого назвали Архипом, — чего ты хочешь, Костя?
— Вот это — другой базар, — немного успокоился за дверью Мерецков, — значит, так. Или я ухожу отсюда один, или мы сваливаем вместе, но только прямо сейчас, не дожидаясь ничьих звонков.
— Ты пойми, Рак — это же босс, «папа» наш. Если мы сделаем не так, как он велел, нам же кранты! — убеждал Мерецкова третий голос.
