– Да пошёл ты! – кричу я, не в силах сдерживаться. – Сказал же, что больше не хочу быть к этому причастен. Тебе не кажется, что ты начал наглеть? Я не твои мальчики на побегушках, которые толкают наркоту по клубам.
– Но однако ты пошёл на это, – с ехидством в голосе выплёвывает он.
– Ради тебя. Но больше этого не будет. Ничего не будет.
– Стой! Только не говори мне, что всё из-за девушки! Да брось! Какая-то девица запудрила тебе мозги? Не могу поверить! И кто же она, моя будущая невестка?
– Амели.
– Иммигрантка? Ты хоть представляешь, как это опасно? Госпожа Ли сообщила мне, что ты интересовался ею на прошлой неделе и пытался в деталях всё разузнать о ней, но об этой Амели, кроме имени и города, в котором она жила, больше нет никакой информации. Сначала я подумал, что ты опасаешься и пытаешься перестраховаться. Оказывается, наш мальчик просто влюбился.
– Ничего опасного я в ней не вижу. Из вас двоих опасность исходит только от тебя и мозги пудришь мне только ты!
Он затягивается сигаретой и выпускает дым в потолок.
– Можешь выбирать себе жену халатным образом, но ко мне не смей так относиться и подставлять меня тоже не смей! – угрожающе произносит он.
– Разговор окончен! С наступающим Рождеством! – Прохожу мимо него и задеваю его плечом.
– Хорошо. Только ты забыл, что у тебя дома находится партия, за которой сегодня должны приехать. Отдай Максу его товар, а после можешь катиться ко всем чертям.
Это последний раз.
Дважды я уже чуть не упустил то, что мне дорого. Больше не хочу рисковать.
Вчера Ха Чжун вернулся около двух часов ночи пьяный в стельку. Я не стала задавать никаких вопросов. Просто на носочках вернулась в свою комнату, поняв, что разговор с дядей не закончился ничем хорошим, и легла спать.
Сегодня он полдня не выходит из бильярдной. Слышу, как шары то и дело ударяются о бортики бильярдного стола. То, с какой силой ударяются шары, означает только одно: он в ярости. Я продолжаю выполнять свою работу, ведь то, что мы немного сблизились, не означает, что мне больше не нужны деньги. Вставляю наушники, в которых играет любимая композиция, и принимаюсь за уборку гостиной. Через четверть часа, когда я стою на коленях в попытке оттереть пятно с пола, моего плеча касается его рука, и я не вздрагиваю, потому что ждала его возвращения в мой мир. Поднимаю глаза и вытаскиваю один наушник.
– Мне нужно уехать.
– Хорошо.
На этом наш диалог закончен: я понимаю, что продолжать его смысла нет. Возможно, он всё-таки решил не выбирать между общением со мной и «бизнесом», и теперь своим отсутствием даёт мне это ясно понять.
Решаю пройтись до ближайшего супермаркета, чтобы докупить продукты к праздничному столу. Не хочу портить себе первое Рождество в Корее отсутствием Ха Чжуна.
Вообще я шла в супермаркет только за шампанским и сушеной клюквой для пирога, но я, оказывается, плохо себя знаю, потому что на кассе у меня выходит три пакета. Я немного переоценила свои силы, думая, что донесу их до дома самостоятельно, поэтому ловлю такси.
Когда возвращаюсь, вижу праздничную ель возле дома.
Знаю, что Амели меня не поймёт, если увидит повтор сцены из клуба. Не понимаю, как мне ей об этом сказать. Как правильно подобрать слова? «Извини, но мне нужно толкнуть наркоту в последний раз» или «Я бросил, но не до конца. Тебе же будет не сложно простить меня ещё разочек?»
Бред.
Вчера я, как идиот, напился и не помню, как вообще попал домой. Хорошо, что всё предусмотрел и перед тем, как поехать к Сон Гю, заказал ель, но доставки у них не оказалось. Сегодня я сказал Амели, что мне нужно уехать, и я ездил именно за этим дурацким деревом.
Когда такси подъезжает к дому и Амели выходит из машины с огромным количеством пакетов, я вешаю последнюю лампочку. На улице оно будет смотреться куда лучше, поэтому я решил, что именно здесь его место.
Такси уезжает, а Амели так и остаётся на своём месте с пакетами в руках. В её удивительных глазах читаются восторг и счастье, как у ребёнка, и я радуюсь вместе с ней.
Она невероятная.
– Тебе нравится?
Я подхожу и забираю пакеты.
– Очень. Спасибо!
Оставляю пакеты на столешнице и возвращаюсь к Рождественскому дереву, чтобы включить гирлянду.
Амели выходит и встаёт рядом. Маленькие снежинки начинают кружить в воздухе, создавая этим атмосферу волшебства. Обычно зима в Корее – это ни грамма снега и ледяной ветер, но сегодня что-то сломалось в погоде.
Амели дотрагивается до веточки голубой ели и нежно убирает каплю от растаявшей снежинки.
– Очень красиво, и я простояла бы так целую вечность, но мне нужно готовить ужин.
– Можно?
Достаю телефон из кармана джинсов и делаю пару снимков Амели. Запечатлею этот момент не только на фотографиях, но и в своём сердце.
Заканчиваю готовить острый маринад для кимчи, когда Ха Чжун подходит сзади вплотную и опирается руками о столешницу по обе стороны от меня. У меня перехватывает дыхание, но не от страха или волнения, а от того, что мне приятна его близость.
– Тебе помочь? – шепчет он мне в шею.
