Огромное светящееся море, без берегов и горизонта казалось спокойным. Где-то в его недрах дышала Гчила, создавая волны и приливы. Маленькая сиреневая девочка сидит верхом на золотой спине в крупной чешуе. Это ее дед, живущий в море, приплыл поиграть со своими сухопутными внуками. Вокруг плавает стайка двоюродных братьев и сестер, парит над волнами еще какой-то дальний родственник или приятель.
Сверкает море, на глазах у Кати дополнительное веко, что отсеивает лишнее сияние и не дает обжечься глазу. Кто-то протягивает ей небольшую сеть с камнями по периметру. Она нагибается и ловит мелких круглых существ, что переливаются и высовывают колючки прямо из своего пухлого тельца.
Воспоминание окончилось и всем стало ясно, что холодная воинственная Кати больше не будет делиться впечатлениями.
– Так… Это морские животные?
– Да, морские.
– А где же моря?
– Да, у нас нет сведений про моря.
– И рек мы не видели – максимум лужи под пробитыми трубами.
– Моря все в трубах… – голос Ликчи отзывался эхом и было понятно, что подземелье огромное.
Она отодвинула еще один камень, бросила туда ветку. Стало светлее.
– Но как же здесь все это сохранилось? Где живут подводные обитатели?
– Здесь только светящиеся водоросли. Они вечно живущие. Их кормишь – светятся, не кормишь – спят.
– Вот это да! А мне можно покормить? Можно таких же в мою пещеру?
– Нужно, доктор, просто необходимо.
Доктор взял протянутую ему ветку, встал на носочки и отпустил корм для водорослей.
Аквариум озарило всполохом. Даже проводница удивилась такому.
– Покажи руку. Что ты туда кинул?
Доктор протянул ладонь. На ней виднелись ссадины от перетаскивания камней. Одна из них довольно сильно кровила.
– Это кровь. Водоросли едят кровь.
От такого импульса проснулся весь аквариум. В ярком свете стало видно, что путники идут почти параллельно земле по узкой расщелине. Дна ее не было видно, а верх ограничивался каменным, но рукотворным потолком. Трубы, обернутые в материал, похожий на монтажную пену, пронизывали пространство под ним.
– Это стекло? – нарушил молчание Серый и демонстративно постучал по прозрачной стенке.
– Нет, другой минерал, – ответила Ликчи.
Аквариумов было несколько. Следующий уже так ярко не светился. Туда попробовали бросить волос и сломанный человеческий ноготь, но реакция была такой же, как на растения. Водоросли медленно поедали нежданное лакомство, давали свет, привлекая на пиршество всю колонию.
– И долго они будут светиться? Мы обратно успеем?
– Полгода, год. Успеем обратно, даже светлее будет.
– Вот это да! На Землю бы таких!
– Мы отсылали, с первым ковчегом. Только они и прижились.
– А что с ними случилось потом?
– Не знаю, это ты мне скажи. Есть у вас такие?
Все молчали. Ярко светящихся в темноте подводных хлопьев точно никто не видел. Доктор вспомнил фосфоресцирующих существ из глубин океана.
– Похожие есть. Тоже на большой глубине живут.
В ответ – молчание.
Тропа казалась довольно широкой, но в одном месте обрушилась. Пришлось кое-как пробираться, хватаясь за неровности камней.
– Я двадцать лет назад однажды аквариумы не почистила, торопилась, так это Гчила сделала. Ей не нравится, если совсем нет изменений и сильные тоже не любит. Ради спокойствия под Собериком и на его поверхности наши мудрые соплеменники разрешили оставить это место. Я сливаю на нее осадок, добавляю воду и кормлю водоросли в резервуаре, а за это мою пещеру не трогают.
– В каком смысле? Не разоряют?
– Ее не рушат для прокладки коммуникаций. Я за этим слежу.
– Ты же спишь целый год?
– Да, но работы согласовываются заранее.
– И тебя слушают?
– Да. Взвешивают все за и против. Сообщество решает, что мое наследие очень ценно и я отрабатываю свое место на Соберике. Тем более, я храню генофонд, который уже никак не восполнить.
– А как же с морскими жителями? Кат
– Нет.
– Всех морских обитателей отправили на планету, где очень много воды, – ответила за нее М
– Увы, тут остаются только те, кто нужен большинству. Последние поколения изменяют, некоторых еще в яйце, некоторых позже.
– Надо же, какое разнообразие. Вы все настолько отличаетесь друг от друга. У нас даже между видами отдельными нет столь разительных отличий, – вежливо удивился Доктор.
– Это ты еще мою пещеру не видел.
Ликчи остановилась. Она толкнула стену ладонями, и та пришла в движение. Откинувшись назад, каменная глыба образовала мост через пропасть.
Антрополог споткнулся обо что-то и чуть не угодил в бездонную яму.
– Тьфу, блин, что это? Ровно что ли сделать не могли?
– Это ручка. Обратно надо будет ее закрыть. Потянешь и закроется. Чтобы посторонние не залезли. Это опасно для них, для нашего мудрого сообщества, бесконечно далекого от вандализма.
– А? Понятно. Тебя прослушивают, – сообразил Серый.
– У нас это не так происходит. Я несколько дней в году бодрствую обычно, поэтому ко мне приковано много внимания. Сейчас я изучаю вас, людей и уже месяц нахожусь под пристальным наблюдением.
– А что же сами не придут, не спросят?
– Им это не нужно, ведь я честна и постоянно открыта, общаясь со всеми.
