Разбившийся на осколки мир, но кто-то собрал его по кусочку, склеил, вдохнул новую жизнь. Впрочем, следы былой катастрофы остались: Дыра, из которой хлещет Ихор, Кровь богов, рождаемые магией чудовища и болезни, и, самое главное, Разделение - черта, рассёкшая мироздание на две половины. Кто провёл её и зачем? Могущество и величие старых рас в прошлом, теперь у мира новые властелины - люди. Им усмирять буйство магии, им сражаться с чудовищами и болезнями, только от них зависит, сорвётся ли застывший на краю пропасти мир, или удержится. Победить Разделение - вот их предназначение, но его не исполнить, пока раса не объединена, не собрана в одно целое. И через две тысячи и сто лет от Разделения по миру людей, как по оркестру, разливается тон камертона, имя ему Теория трёх, или 3т. Хватит ли прочности у этого инструмента, не разлетится ли и он на осколки под натиском враждебных сил? Один из основных сюжетных ходов - реинкарнация, но не в духе "Колеса времени", а в духе Кьеркегора, а именно концепции о трёх стадиях человеческого существования. Повествование ведётся от лица одной и той же души, но в трёх своих воплощениях; три воплощения - три части романа. Динамика души, таким образом, - тот стержень, что связывает части воедино.
[1]
Метки вспыхивали, расходились по внутренней поверхности обзорного купола концентрическими кругами, Аваллах наблюдал. Один раз в декаду ему разрешалось посетить верхний город, город людей. Иногда поднимался днём, иногда ночью, но больше любил всё же день. Обзорные купола, объединённые в сеть, располагались по всему городу, в наиболее оживлённых местах. Тот, в котором Аваллах находился сейчас, занимал центральную часть южной торговой площади, людское море охватывало его со всех сторон. Увидеть Аваллаха не могли, разрушить купол тоже: внешний слой был зеркальным, а от повреждений надежно защищало силовое поле. Лучи полуденного Игнифера, отражаясь от гладкой поверхности, играли на лицах людей: кто-то отворачивался, кто-то щурился, прикрывая глаза рукой, были даже такие, что улыбались Игниферу в ответ. Сам Аваллах органов чувств, подобных людским, не имел, мир большей частью воспринимал через астральные нити. Плотью его была лава Огненных гор, заключённая в кокон магнитного поля, на внешней поверхности лавы бурлил и клокотал родничок – самоё жизнь.
Особенно яркая метка указывает воровку, что одним ловким движением расщёлкнула и стянула с запястья заговорённый браслет. Хозяин браслета, пузатый и невысокий, хватает за руку, но девушка высвобождается, отскакивает, исчезает в толпе. Аваллах тянется к ней астральными нитями – коснулся, обвил. Задор воровки обжигает, из серых нити в долю мгновения становятся ярко-жёлтыми; другой пучок Аваллах направляет в сторону вопящего толстяка, гнев и отчаяние которого пылают багровым, с переходом в чёрное; третьим дотягивается до городских стражников, ауры которых переливаются бирюзовым и голубым.
Шесть узлов связывают астральное тело Аваллаха с остальными, в том числе и физическим. Энергия похищенных эмоций перетекает в энергию магнитного кокона, дарит чувство полноты и силы, но дальше определенной черты, тем не менее, заходить нельзя. Контрольные системы следят, отмечают. Ведь переизбыток энергии может привести к сбою в процессе сращения с людской душой, когда тому придёт время, и тогда Аваллах умрёт. А такая смерть – смерть навсегда. Успех симбиоза во многом зависит от состояния магнитного кокона, потому-то и приходится подчиняться строгому распорядку.
В нижний город Аваллах вернулся, когда торговая площадь опустела, по периметру зажглись фонари. Долгий спуск по круглой в сечении шахте, какое-то неприятное чувство, скребущее изнутри. Будто, пока обкрадывал он, обокрали его самого, и потери значительно больше, чем прибыль.
Внизу ждали големы – тоже из лавы, тоже в коконах магнитного поля, но без той судорожно бьющейся капли, что отличает живое от неживого. Подкатили скользящий шар (основное средство передвижения как по нижнему городу, так и по верхнему), загрузили Аваллаха внутрь, и, как только тот устроился, запустили по руслу. Шар скользил, гнетущее чувство не отпускало Аваллаха – обернулось вокруг ещё одним коконом, давило, душило. В пору орать тем толстяком, разливая вокруг чёрное и багровое. Хотя толстяку было проще: он-то знал, что похищено, кто похитил.
Путь оканчивается у сферы контроля (размерами та могла бы поспорить с парой обзорных куполов, если составить их днищами). У основания сферы – ряды пультов, место за главным занял сам Ансей, опекун Аваллаха. Лавовое тело его имеет вид человеческой фигуры: округлая голова без лица, колонноподобные руки и ноги, огромный торс, охваченный не одним магнитным коконом, а двумя. Аваллах только в начале пути, Ансей же движется к его завершению: достиг последней ступени развития, и теперь так называемый двуликий. Повезёт ли и Аваллаху стать в своё время таким же?
Выбраться из скользящего шара снова помогают големы, на этот раз механические. Аваллах чувствует, что боится сферы, очень боится. Что, если лишился чего-то важного, неотъемлемой частицы своего естества, и в симбиозе будет отказано? «Нет, невозможно, – думает он, – но больше с моей стороны никаких вольностей! И визиты наверх прекращу тоже…»
– Ты подавлен, – от кокона к кокону протягивается астральная струна, звенящая голосом Ансея. – Что-то случилось?
– Нет… не уверен… не знаю… – ответы Аваллаха терзают астральную нить, лавовое тело вытянулось цилиндром.
– Хорошо, расскажешь после.
Перетекая по ребристой поверхности, Аваллах поднялся в контрольный отсек, големы захлопнули за ним лепесток аппарели, закрепили. Быстро набирая обороты, сфера раскрутилась, растянула магнитный кокон от верхней своей точки до нижней. Лавовый ком скользил по силовым линиям то вверх, то вниз, а внутри Аваллаха вверх и вниз скользил ледяной комок страха. Какими окажутся результаты проверки, какое решение примет Ансей?
– Всё в порядке, – сказал опекун после процедуры, – отклонения в пределах нормы. Но ты хотел поговорить, не так ли?
Растревоженные сферой, астральные нити слушались плохо, тем не менее, Аваллах изложил всё, и в мельчайших подробностях.
