— Верно.
— Вероника, у меня рабочая командировка, не придумывай…
— Да все нормально Серебряков, работай!
Она отключилась первой. Алекс не стал перезванивать, чтобы договорить или оправдаться. Чего тут оправдываться, ведь по работе же уехал. Ника не была уверена, что подозревает его в измене. Даже как-то не задумывалась над этим вариантом. Просто очень больно задел тот факт, что сейчас ей тяжело, а ее допросили как нашкодившего ребенка. Ни одного доброго слова, никакого утешения.
Алекс убрал телефон и с обреченным видом повернулся к медленно сползающей по стенке Лидий. Пьяная, но веселая и уже кажется общается с только ей видимым персонажем. Да за что ему это? Толку с нее за всю неделю почти никакого. Дело это она знает поверхностно и не сильно-то пыталась вникать. Но строить из себя умную и то и дело призывно улыбаться или касаться делового партнера, на это она мастер. Все надеется за границей себе мужа найти. Алексею было плевать, по меньше бы ее ему с собой навязывали.
С трудом затащив упирающеюся Лидию в номер и свалив на кровать как тюфяк, он кое-как прикрыл ее одеялом и ушел, закрыв дверь. В сиделки не нанимался.
Мысленно вернувшись к разговору с Никой, он устало вздохнул, освобождая себя от пиджака и рубашки. Он не был яростным поклонником романтики, но после таких тяжелых переговоров хотелось услышать что-то приятное от человека, который так не безразличен. Да что там врать, от любимой. Даже если эта любимая продолжает упираться и отрицать свои чувства к нему.
Алекс понимал конечно, что начало их отношений было отнюдь не радостным и по его наблюдениям, Ника не особо быстро сближалась с мужчинами для…
Он встряхнул головой. Уж больно заманчиво было желание разбить ту немногую посуду в номере, чтобы заглушить нарастающее чувство злости и безысходности. Ему хотелось домой, к ней. А там пусть несет что хочет и ревнует к кому хочет, он бы просто не дал ей на это времени!
Ревнует… ревнует… ревнует ли? Эта мысль понравилась ему еще меньше. Он помнил ее взгляд, когда она быстро уходила в себя и становилась равнодушной и безразличной, как только появлялась мысль или подозрение, что кто-то может ее обидеть или пытается.
Задумчиво потерев переносицу, он снял брюки и носки. Было бы его отношение к ней другим, знай бы он ее меньше, чем сейчас? Вряд-ли.
— Скорей бы пятница… — устало выдохнул он прежде чем встал под холодный душ.
Ника задумчиво перевела взгляд на экран телефона. Одиннадцать часов, интересно, какой такой работой они сейчас собирались заняться? Память услужливо напомнила реплику его коллеги.
Вторую тяжелую ночь, организм перенес плохо. С утра подташнивало, и голова шла кругом. Но собрав волю в кулак, Ника привела себя в порядок и нанесла приличное количество макияжа, чтобы заретушировать почти черные круги под глазами и бледность кожи.
Ей весьма неплохо удалось продержаться на публике. Веселый тон, улыбка до ушей и этот «мечтательный взгляд». Даже Катерина стала на нее странно коситься. Ну пусть хоть так, чем жалеть и злорадствовать. За несколько дней, оставшихся до зимних каникул, Ника успела немного пополнить свой гардероб. Благо Алекс продолжал оставлять ей ежемесячно довольно приличную сумму на расходы.
Ника так же прикупила и новое платье, ведь в эту пятницу у них намечался поход в ресторан и рождественский корпаратив. Ника не забыла, что у Алексея корпаратив намечался на тот же вечер. Но что-то сильно сомневалась, что ее туда возьмут. Да и когда точно приезжает Алекс, не уточняла. Она не отключала телефон и не игнорировала звонки. Да только, он все равно с ней после последнего звонка не связывался. Ну что же, пусть так.
— Веселей подруга! У нас сегодня корпоратив. Осталось какие-то четыре часа просидеть, и мы свободны на каникулы! — ликовала Наташа и Ника натянуто улыбнулась ей, когда они столкнулись в коридоре. Уроки сегодня были укорочены и корпаратив им назначили на четыре вечера. Видимо боялись, что, если назначат на боле поздний срок и не ограничат во времени, не хватит потом никаких средств это мероприятия оплатить.
В прочем, Ника и не планировал там долго засиживаться. Чисто ради галочки отметиться и свалить подальше.
Звонил следователь о ее старом деле. Дело и правда возобновили, но в этот раз, как свидетель, она присутствовать не должна. Дело решат и так. И Ника даже знала, каков будет вердикт.
После работы она съездила на кладбище, навестить Арину. Долго стояла там, рассказывая о последних событиях и «хвастаясь» подарком на рождество от своего класса. Красивая серебренная цепочка с кулоном в виде ангелочка. Мило и трогательно.
— Помнишь, мы смеялись над теми, кто ходил на кладбище разговаривать с холодным мрамором? Да еще цветочки дарили? Я знаю, что тебя тут давно нет. И надеюсь, что ты в лучшем месте, где бы это не было. Но именно тут мы в последний раз виделись.
Ника не плакала. Слишком много слез уже было выплакано. Но больно было каждый раз.
