И я не поощряла Андрея вчера. Это его самоуверенность, что я просто упрямлюсь. Наташа была уверена, что я вся такая довольная всю неделю ходила, потому, что у меня любовник. Ведь не до замужества ни после я такой не была. А мне до чертиков обидно и больно было все произошедшее. И то, что квартиру всю переломали. И то, что ты даже не потрудился хоть одним словом ободрить и успокоить, когда я тебе позвонила…
Он отвел ее ладонь, но продолжил молчать.
— Я не злюсь из-за Лидий. Ты как-то обмолвился, что тебе не нравиться нетрезвые женщины. Значит, вряд ли подавался на ее соблазнения в тот момент.
— А может это я ее соблазнял?
— Не думаю, что у тебя настолько низкая самооценка…
Он безрадостно усмехнулся.
— Не надо Ника, давай сегодня без анализа. Ты меня не знаешь.
— Так расскажи, — Ника выдержала его взгляд.
— Как например, что?
— Как например, какие ты татуировки скрываешь по этой огненной? Татуировку своей группировки? Или имена возлюбленных? Скорее всего, портрет Анны! Нет, не угадала?
Он долго и молча смотрел на нее, потом поднял взгляд поверх ее головы и Ника отчетливо видела тень, что набежала на глаза. Она чувствовала кожей, что ему почему-то очень тяжело, но он никак не желал делиться.
— Алекс, нам с тобой еще минимум пять лет вместе быть. Может поделишься, что такого произошло, что ты сам не свой? Помоги мне тебя понять, — осторожно попросила она.
Так и не взглянув на нее, он приобнял ее за плечи и повел в сторону гостиницы.
— Пора возвращаться.
Кажется, она проснулась от собственного крика. Мокрая, в спутавшихся простынях. Она с трудом выбралась из плена постельного белья, не совсем понимая, где находиться и закончился ли сон. Но чувства подкатывающего к горлу комка заставил бежать в туалет.
Когда перед ней вдруг возник Алекс, она резко оттолкнула его в сторону и в последнею секунду подбежала к унитазу, чтобы опустошить желудок. Рвало ее сильно, Ника была уверена, что сейчас и все внутренности тут отставит, настолько плохо ей было. Когда спазм прекратился она еще несколько секунд прижималась к холодному кафелю туалета лбом.
— Ника…
— Уйди… уйди от сюда, — сипела Ника так как горло жутко болело.
Алекс не послушал, почти на руках вытащил ее из туалета и отнес в ванную. Ника вздрогнула всем телом, когда он плеснул в нее холодной водой. Через несколько минут, когда ей удалось отбиться от мужа, Ника села на пол в ванной прислонившись спиной к стене подтянув ноги. Алекс тяжело дышал напротив у стенки подтянув к себе одно колено обхватив руками.
— Что с тобой? — хрипло спросил он.
Ничего язвительного или остроумного на ум не приходило. А так хотелось послать и не чувствовать на себе этого внимательного взгляда.
Она запрокинула голову прикрыв глаза. Видок у нее сейчас должно быть то надо. Ночнушка задралась, волосы спутаны и скорее всего бледная как поганка.
— Просто что-то приснилось.
Что-то ужасное, настолько, что все еще перед глазами витала картинка.
— Тебе к врачу нужно обратиться.
— Не нужно, — Ника с трудом открыла глаза, но при этом старалась избегать смотреть на Алексея. — Просто плохой сон, пройдет.
— Тебя не первый раз так трясет после ночного кошмара. И мне ты рассказать не хочешь. Так может чужому человеку расскажешь.
«Ну да, ты то мне родной,» — чуть не ляпнула Ника, но вовремя сдержалась.
— Слышишь меня? — его голос стал напряжённым.
— Что мне ответить, чтобы ты оставил меня в покое? — едва слышно просипела она. Горло саднило.
На секунду поймав его взгляд, она тут же отвела свой. Она от сна то еще не отошла, а после этого взгляда ей вообще не по себе стало.
Алекс молча поднялся и ушел. Ника инстинктивно прислушалась к его шагам по лестнице, а потом тишина. После возвращения в воскресение, он очень сильно замкнулся в себе. Почти не разговаривал, отвечал односложно. При этом, он вроде и не избегал ее присутствия. Даже фильм приходил посмотреть вечером, когда она удобно во весь рост растянулась на диване. Сел перед диваном на пол, вытянув ноги и скрестив руки на груди. При этом, можно было поклясться, что содержание фильма он не уловил вообще. Слишком отрешенным был взгляд.
За эти пару дней, у Ники не однократно возникало желание чем-то его так задеть, чтобы наконец-то проявил нормальные, привычные ему эмоций. Да хоть пусть шипит и злиться, чем вот так. Глядя, как он молча ест, возникло желание ему туда по больше острого перцу насыпать или соли. А лучше сахара!
Еще возникала мысль, разбить к чертям его монитор. Вот сколько можно сидеть и что-то там строчить? И как-то не сильно волновало, что ей это потом как-то возмещать придётся.
Каких-то пару дней, а ей уже осточертели каникулы. Луше на работу ходить, чем днями на пролет сидеть грызть себя и анализировать, что же пошло не так.
Ремонт по страховке в ее квартире обещали начать делать только после новогодних праздников. А это значит, не менее двух недель рядом с живым трупом жить.
