Мальчишки с интересом глядят на меня. Не подозревают, бедные, никакого подвоха. Вредно быть такими наивными в наше время.
— У вас сегодня зарплата. Предлагаю ее обмыть.
— Чего?
— Ну традиция есть такая. Получили деньги — надо за это выпить.
— Ага! А потом получить от Гали по рогам! Некоторым, между прочим, уже за это влетело.
— Вы прямо детский сад какой — то. Хватит уже цепляться за мамину юбку. И за Галину ручку. Вы, наверное, даже пива никогда не пробовали. А большие уже мальчики. Добро бы деньги на подарки девочкам экономили. Так нету у вас девочек! Девочки смотрят в сторону настоящих мужиков. Им сосунки не нужны. Поверьте моему опыту.
Я прекрасно знаю, что женский вопрос стоит у братьев очень болезненно и, не стесняясь, бью в уязвимое место.
— Что вы за рохли такие? Травки не пробовали. Ничего крепче кока-колы не пили. Даже не целовались никогда. Я уже о всяком другом и не говорю.
У братьев темнеют глаза.
— Ну давайте! Купим всего одну бутылку. Не понравится — я вас заставлять не буду. А я вас за это поцелую. А может быть, если буду в настроении, и еще чему-нибудь научу.
От такого предложения ни один нормальный мальчишка не откажется. Просто не сможет. Хватаю слегка очумевших близнецов под руки и, пока они не успели опомниться, тащу их в ближайший Маркет. За бутылку расплачиваюсь сама. Не такую дорогую, конечно, как бессердечно загубленная Скаутом "Европейская". Сдачу беззастенчиво сую в карман — деньги лишними не бывают. Довольно размахивая пакетом, гоню братьев домой.
Щедро льется в стаканы водка, смешиваясь с апельсиновым соком. Пробуйте, мальчики! Маленький глоток. Глоток побольше. Надо же, вкусно! Не останавливайтесь. Еще. Еще. Сейчас будет хорошо. Сладко плывет голова. У вас тоже, правда?
Провожу рукой по бархатистой теплой щеке. Пробую на вкус трогательно-беззащитную шею. Теперь я знаю, что это Димыч. Димка. На нежном горле, там, где бьется жилка — россыпь мелких родинок. У Дымыча такой нет. Словно кто-то разлил шоколад и сладкие брызги долетели до моего мальчишки. Моего! У меня же никогда не было мальчика, бойфренда. Я ни с кем не ходила, взявшись за руки, на переменках. Не переглядывалась украдкой, заливаясь беззаботным, беспричинным смехом. Не целовалась яростно в подъезде, до опухших губ, до синяков, до одури. Это надо исправить. Наклонись. А я встану на цыпочки. Скорее. Скорее. Зарываюсь пальцами в густые темные волосы. Закидываю руки за шею. Жадно целую неопытные, неумелые губы. Одни. Другие. Димыч. Дымыч. Разве это важно? Губы пахнут алкоголем и соком. В первый раз в жизни мне приятно то, что я делаю. В первый раз в жизни я не хочу останавливаться. Прижимаюсь всем маленьким, гибким телом. Прильнуть, впечататься, раствориться. Стягиваются и летят на пол майки. Стаптываются джинсы.
— Мальчики! Показываю в первый и последний раз: так расстегивается лифчик.
Крепкие руки обнимают меня со всех сторон. Горячая, нежная, пахнущая юностью кожа. Как приятно, когда твоя грудь тонет в широкой ладони. Руки на плечах, на бедрах, на животе. Руки тянутся дальше, вниз. Гладят, сжимают, мнут.
Внутри раскаляется что-то жгучее, нестерпимое, требовательное…
— Это что тут у вас происходит!?
Неожиданно. Неправильно. В самый неподходящий момент. Выступаю вперед, заслоняя собой близнецов. Стыдно? Мне не бывает стыдно.
— Так все было хорошо, Скаут! И тут притащился ты и все испортил. Ненавижу!
Замахиваюсь, чтобы хлестнуть ладонью по ненавистной физиономии.
Гали легко перехватывает мою руку.
— Да ты пьяна как сапожник, Пудель! — и мальчишкам: — Идите к себе. С вами я еще поговорю.
Я брыкаюсь изо всех сил, даже, кажется, пытаюсь кусаться, но Скаут заворачивает меня в простыню и тащит в ванную под холодный душ. Кто ему дал право мной распоряжаться. Найду и придушу… Придушил один такой.
На следующий день за завтраком никто не вспоминает о вчерашней истории. Я уныло ковыряюсь в тарелке с овсянкой. У братьев, судя по всему, тоже пропал аппетит. И, наверное, болит голова. С непривычки. У Дымыча синяк на скуле. Скорее всего, первым попал под горячую руку. Мне его немного жалко. Но сам виноват: зачем быть таким лопухом? Гали за столом угрюмо молчит и, доев яичницу, небрежно сообщает:
— Послезавтра мы летим на Землю. Я оформил аренду яхты. Получил на всех документы. К завтрашнему вечеру быть готовыми. Мальвина, помоги, пожалуйста, Пуделю купить нужную в дороге одежду. Желательно, поприличнее.
От неожиданности давлюсь овсянкой. Скаут стучит меня по спине.
— Я и сама могу, если мне кредитную карту дадут. А зачем нам на Землю? — как можно безразличнее спрашиваю я. Хотя очень интересно. На Землю. Я никогда и не мечтала даже — на Землю.
— Забрать пассажира, — коротко отвечает Скаут.
Опять — сплошные загадки. Что же это за пассажир такой, что за ним — вот так запросто — на Землю. Не на рейсовом корабле. На яхте. Откуда у Скаута такие деньги?
А сколько мне разрешат потратить на новый гардероб? Для такого путешествия нужно что-то особенное… Поприличнее. Ха. Откуда Питбулю знать, что сейчас в моде.
Соловей и Ласточка
