— Добрый день. Уж извини, но наручники я пока снимать не буду. Так что прошу прощения за неудобствo.
Я тоже очень стараюсь быть доброжелательной:
— Здравствуйте. Добрый вечер. Извините, зачем я здесь?
— Давай сначала познакомимся, — игнорирует мой вопрос Паук. — Меня зовут Бартон Велш. Можно просто Берт. А тебя?
Я готова к вопросам. Пока сидела в кабинете, все время прокручивала в голове слова Скаута: «Ничего не говорите. Будет только хуже».
— Я Наталья Звягинцева, — гляжу Пауку прямо в глаза, а сама чувствую, как по спине ползет струйка пота. — Мне тринадцать лет. Живу на Марсе. Прилетела на Землю с Паломнической группой.
— С Паломнической, значит… И какие святые места ты уже успела посетить? Нехорошо обманывать взрослых.
— Детей в наручниках держать тоже нехорошо!
— Тоже мне — дитё. Никакая ты не Звягинцева. И на Марсе никогда не была. А наручники — oбычная предосторожность. Если ты смогла придушить Козленко, то непонятно, чего от тебя еще можно ожидать.
— Да не душила я вашего Козленко! Его Скаут… — отчаянно кричу я и прерываюсь на полуслове.
— Замечательно! Значит это был Скаут. Может, ты и других спутников назовешь? Мы ведь знаем, что они есть.
Молчу и ковыряю сандалией потрескавшийся старый линолеум.
— Ну хорошо. Ты подумай. А я пока посмотрю на твою татуировку.
Паук встает из-за стола и подходит ко мне. Пытаюсь увернуться, но он ловко хватает меня за руку и заворачивает рукав кофточки. Осторожно проводит пальцами по тату.
— У твоих спутников такие же? — спрашивает он.
Молчу, кусаю губы.
— Ну вот. Нашла кого покрывать: людей, втравивших тебя в эту историю. Я знаю, ты ни в чем не виновата. Просто у тебя есть некоторые необычные способности. И твои спутники решили этим воспользоваться. Мне тоже хотелось бы в них разобраться. Мы с тобой поговорим. Потом наша лаборатория проведет с тобой несколько тестов — и ты свободна. Мы даже тебе заплатим. За помощь в развитии науки. Неплохо заплатим, между прочим.
Паук возвращается к столу. С удивлением замечаю, что он старается не поворачиваться ко мне спиной. Опасается? Паук нагибается и, жестом фокусника, достает из ящика бутылку виски и два стакана. Наливает на два пальца себе и мне.
— Чтобы лучше думалось.
«Упиться бы сейчас. До состояния несоображения. — Созревает в голове мысль, — Но ведь не даст, зараза паучиная».
Желтая жидкость привлекательно блестит в стакане. Зажимаю ладони между коленок. Насколько позволяют наручники. Чувствую себя некомфортно в супер-коротеньких шортах. Мне только кажется, что Паук с интересом разглядывает мои ноги? Или его действительно возбуждают девушки в наручниках? Я увидела свои шортики валяющимися на полу, а себя — на столе с задранной майкой. Представшая передо мной картина мне не нравится.
Отворачиваюсь в сторону.
— Ну хорошо. — Мой собеседник по прежнему дружелюбен. — Не хочешь говорить сама — придется тебе помочь. Ты слыхала что — нибудь о сыворотке правды? Один маленький укол — и я все про тебя узнаю. Зачем же напрасно травить себя химией? Очень вредной для здоровья, между прочим.
Я не хочу травить себя химией. Но я молчу.
Паук достает откуда-то пластиковый контейнер. Вынимает оттуда пистолет-инъектор.
— Ну что? Поговорим по душам?
Я отвожу глаза.
Паук вспрыскивает мне сыворотку прямо через рукав. Вскрикиваю. Больше от неожиданности, чем от боли.
Приоткрывается дверь.
— Я просил мне не мешать! — раздраженно бросает Паук.
— Я тебе не подчиняюсь, лысый, — раздается в ответ насмешливый голос.
Паучья лапка тянется за лацкан пиджака. Знакомый писк парализатора — Паук беззвучно валится к моим ногам. Едва успеваю отскочить.
Скаут хватает меня за руку: «Уходим, Пудель. Скорее».
Я хочу что-то ответить. Но комната плывет перед глазами. Кто-то невидимый тянет меня за язык: «Меня зовут Пудель. Мне пятнадцать лет. Мы прилетели на Землю за Терри…»
Скаут громко и грязно ругается. Хватает со стола инъектор:
— Что они тебе вкололи, Пудель?
— Сыворотку правды. Очень вредную для здоровья!
Гали каким — то маленьким острым инструментом перекусывает цепочку от наручников и тянет меня в коридор. У меня заплетаются ноги.
— Шевелись! Шевелись, Пудель. Не могу я тебя сейчас тащить.
Раз. Два. Две пощечины больно обжигают щеки. В голове немного проясняется.
Мы бежим по коридору. Поворот. Другой. Хочу лечь прямо на пол. Дверь. Лестница. Ступеньки. Сирена. Топот ног. Кто-то шумно поднимается нам навстречу. Гали прижимает меня к стене и стреляет, стреляет. Вой парализаторов становится просто невыносимым. Зажимаю уши. Скаут снова тащит меня вниз. Спотыкаюсь о неподвижные тела.
Ступеньки. Дверь. Поворот. Еще поворот. Ступеньки. Дверь — мы в помещении, похожем на подвал. Низкие потолки. Трубы над головой. Тусклые светильники.
— Пудель, слушай меня внимательно.
— Меня зовут Пудель. Я выросла в приюте Святой Терезы. У Гали много оружия. Сыворотку правды. Очень вредную для здоровья! — мне становится ужасно смешно. Громко хихикаю. Чувствую, как изо рта течет слюна.
Гали трясет меня за плечи.
