Впрочем, это была только видимость, ибо никто здесь уже не следовал ничьим примерам, авторитетам, советам и установлениям. Каждый собиратель видел только свою коллекцию — и спасительный выход, а больше ничего вокруг. Но дверь оказалась слишком узкой, чтобы пропустить одновременно всех желающих, и обезумевшие владельцы коллеций, сбивая с ног ничего не понимающих гостей, устремились к окнам. Они ломали старые дубовые рамы, выдавливали стекла и вместе с чемоданами выбрасывались наружу.
Тараканы из своих укрытий жадно наблюдали за происходящим. Клопы улюлюкали и запускали вслед бегущим тухлыми муравьиными яйцами. Бабочки моли в экстазе кружились под самым потолком. И только муравьи, которым достались самые неудобные места, вытягивали шеи и спрашивали друг и друга: «Ну, что там? Скоро начнется?»
14. После того, как собиратели исчезли, до гостей постепенно дошло, что, хотят они этого или нет, но выставка окончена, и через какое-то время в огромном зале, не считая насекомых, остались только Стяжаев с Упендрой, да еще чемоданчик в сером чехле.
Сам не зная зачем, Дмитрий Васильевич снял с чемоданчика чехол, отпер замок и поднял крышку. Чемоданчик был пуст, подкладка нигде не повреждена.
«Ну, вот, — подумал он. — Можно начинать с начала».
В это время Упендра стоял на подоконнике в окружении восторженной толпы.
— Я очень рад, что вы меня видели, — отвечал он усталым голосом. — Нет, я вас, к сожалению, не видел. У меня была другая задача… Да, мы сейчас домой, куда же еще?.. И чемодан берем, не здесь же его бросать… Нет. Очень жаль, но ничего не получится. Чемодан коллекционный, в нем ездить нельзя. К тому же мы еще должны зайти в магазин за продуктами, нам поручили кое-что купить. Так что, вполне возможно, вы еще раньше нас доберетесь. Счастливого пути.
Коллекционер защелкнул клипс, и они вышли на улицу.
— Я что-то не понял насчет продуктов, — сказал он. Разве нам Марина что-то поручала? Я, честно говоря, не собирался у вас засиживаться. Думал, тебя подброшу — и сразу к себе.
— Да какие продукты! Дома все есть, — сказал Упендра. — Просто я терпеть не могу тех, которые норовят прокатиться на чужом горбу. Сам подумай: неужели мы с тобой не заслужили полчаса покоя после такой работы?
— Еще как заслужили.
— Вот именно. А этот чемодан — может быть, для меня — последнее напоминание… — голос его дрогнул. — Не хочу, чтобы его топтали грязными лапами! К тому же я их вчера специально предупреждал, что путь не близкий. Они меня не послушали. А теперь, небось, обидятся, что не подвезли. Ну, и черт с ними! Давно мечтал распрощаться. Небось, ждут, что приду мириться. Не дождутся! Вот увидишь, не пройдет и трех дней, как сами явятся. Они без меня ни шагу, особенно когда надо что-нибудь организовать… Постой! Ведь мы так и не решили! Поворачивай обратно.
— Зачем? — удивился Стяжаев.
— Ну как же! Мы ведь вчера как раз начали договариваться. Хотим напоследок устроить мальчишник — сегодя у Марины ночная смена. Надо же, все забыли кроме меня! Пойдем поскорее, пока они не ушли. Кстати, все хотел тебя спросить: что ты ей такое вчера сказал?
— Когда? Не помню.
— Когда она швырнула поднос.
— А-а, — сказал Коллекционер. — Да так, ничего особенного.
— А все же?
— Сейчас припомню… Ну, да! Я ей сказал, что ничего бы страшного не случилось, если бы ты напоследок еще разок повеселился.
— Это ты зря, — огорчился Упендра. — Ты просто не представляешь, до чего болезненно она относится к таким вещам. Теперь даже и не знаю, как быть. Наверняка она уже что-то заподозрила.
— Да чего там! Даже если и узнает — ну, не убъет же она тебя.
— Как знать, — серьезно сказал Упендра. — Между прочим, знаешь, что мне в ней больше всего нравится? Именно вот эта ее непредсказуемость… Ну, да ладно! Все равно, не отменять же теперь. Семь бед — один ответ.
15. Вернувшись в Общество, они застали там почти всех насекомых за обсуждением утренних событий. Не было лишь муравьев: они поспешили уйти, чтобы поспеть домой до захода солнца.
— А, вы еще здесь? — сказал Упендра. — Кстати, мы можем вас подбросить… Нет, не в магазин. Домой. Магазин закрылся…
Не успел он закончить, как насекомые бросились занимать места. Через две секунды Коллекционер был с ног до головы облеплен клопами, а у ног его, молча оттирая друг дружку, толпились тараканы. Видя, что ничего другого не остается, он открыл чемоданчик, и насекомые хлынули туда сплошным потоком. Кого-то придавили, и он испустил сигнал бедствия. Стяжаев зажал нос, а Упендра сказал:
— Надо вынуть второе дно, тогда всем хватит места.
— В этом чемодане нет двойного дна, — сказал Стяжаев.
— Есть.
— Да я точно знаю, что нет. Когда я его покупал…
— Не спорь, — сказал Упендра. — Раз наши там побывали, значит, теперь есть. Так всегда делается во время переселений. Не веришь — убедись.
Дмитрию Васильевичу было уже все равно. Он достал из кармана отвертку и, бесцеремонно вытряхнув насекомых, подцепил ею дно чемоданчика и одним сильным рывком выломал его.
Упендра был, как всегда, прав.