— Придется разойтись. В таких условиях выставку проводить нельзя.
Он взял свой чемодан и направился к выходу, но двое гостей решительно преградили ему дорогу.
— В чем дело? Я — собиратель. Видите, у меня чемоданы, — сказал активист.
— А мы гости, у нас билеты на руках, — резонно ответили ему.
— Пропустите! — потребовал активист. — Вы не имеете права меня задерживать.
— А вы имели право брать деньги ни за что? Иди на все четыре стороны, только сперва покажи чемоданы. Клопов мы и дома увидим.
К собирателю начали присоединяться другие активисты и рядовые члены Общества, но численность противника возрастала еще быстрее. Вскоре у входа образовалась большая толпа, четко разделенная на два враждебных лагеря.
— Верните деньги! — прямо заявил один из гостей.
Но другие, еще более непримиримые, требовали проведения выставки.
— Время — тоже деньги! — кричали они. — мы здесь с семи утра! Очередь отстояли. У нас самх чемоданы на вокзале! Пусть покажут все, что положено!
Тогда самый храбрый из собирателей решился на отчаянный шаг. Он взял разгон и, используя свою коллекцию в качестве тарана, с криком «Поберегись!» врезался в ряды гостей. Ему и еще двоим из тех, кто последовал его примеру, удалось прорваться. Еще двоих задержали, но один сумел вырваться и вернулся к своим. Судьба другого была плачевной. У него силой отняли коллекцию, и пока два дюжих гостя крепко держали его за руки, третий бесцеремонно расстегивал его чемоданы. При виде такого надругательства собирателей охватил трепет. Охотников идти на прорыв больше не нашлось, а многие даже стали возвращаться на свои места.
10. — Тебе не кажется, что давно пора? — спросил Упендра, — Не боишься упустить время?
— Боюсь, но что поделаешь? Председатель не отходит от своего чемодана, да и старик все время вертится поблизости.
— Ну и пусть себе вертится. Кругом полно других чемоданов. В конце концов, что для тебя важнее: личная месть, или то, ради чего мы сюда пришли?
— Лично я пришел сюда ради мести, — упрямо сказал Коллекционер.
— Тогда ты должен был меня предупредить, я бы остался дома, — холодно заметил Упендра. — Учти: если они все-таки решат проводить выставку, то перед началом обязательно будет проверка. Наш чемодан арестуют и законсервируют. Не хотел бы я оказаться на месте староверов: провести статок дней в летаргическом сне.
— Не понимаю! Недавно ты сам защищал староверов.
— Мало ли, кого я защищаю. Один раз я даже защищал животных. Но из этого не следует, что я мечтал оказаться вместе с ними за решеткой. Вот что: поставь-ка меня на подоконник, попробую их отвлечь.
— Но это рискованно!
— Ты сам меня вынуждаешь.
11. Тем временем гости, воодушевленные успехом, перешли в наступление. Смело пользуясь своим явным преимуществом — свободными руками, они одерживали победу за победой. Единственная их слабость заключалась в том, что они плохо знали друг друга в лицо, из-за чего даже несли некоторые потери. Так, среди захваченных и разоренных коллекций оказался чемодан с личными вещами одного транзитного пассажира. Впрочем, пострадавший стал жертвой своей же собственной хитрости. Что мешало ему, подобно другим посетителям выставки, сдать багаж в камеру хранения? Но он рассчитывал, благодаря своему чемодану, сойти за члена Общества и пройти бесплатно. Разумеется, его тут же разоблачили, и взять билет ему таки пришлось, а теперь, соглано известной пословице, он платил второй раз.
— Похоже, они решили перетряхнуть все чемоданы, сейчас доберутся и до нашего, — сказал Упендра.
Чего только не видало на своем веку желтое здание с колоннами по улице Вокзальной, номер два. Оно было свидетелем двух мировых войн и целого ряда революций. Но еще ни разу в его старых стенах не бывало столь бурного собрания. Поруганные чемоданы скрипели под ногами наступавших; рыдания, исступленные вопли и проклятия собирателей заглушали победные крики гостей. И вдруг над этим хаосом прозвучал чей-то негромкий, но необычайно ясный и твердый голос:
— Прошу внимания.
12. Этот голос не принадлежал ни Председателю, ни Старейшему Члену Общества Собирателей Чемоданов. Он принадлежал вообще неизвестно кому, но тем не менее заставил прислушаться всех, ибо это был голос разума, спокойствия и порядка.
— Прошу внимания.
«Кто это? Где он? Вы его видите?» — спрашивали друг друга гости и хозяева, казалось, забыв свою недавнюю вражду. Все повернулись лицом туда, откуда доносился незнакомый голос, но никто все еще не видел его обладателя.
Однако собирателям чемоданов на этот раз повезло немного больше: все они стояли теперь впереди, за исключением Председателя и Старейшего Члена Общества, которые оказались позади всех, не считая разве что пострадавшего гостя, который, пользуясь перемирием, спешил собрать свои разбросанные по полу вещи.
— Пропустите! Мне ничего не видно! — закричал оскорбленный старичок и, забыв о своем черном чемодане, с которого до сих пор не спускал глаз, стал искать брешь между плотно сдвинутыми спинами гостей.