— Я и сам поначалу так думал, — сказал Коллекционер. — Но нет. Это не вата, это какой-то особый материал, еще получше ваты. Прекрасно защищает от шума! Я даже соседу хотел предложить, специально для него и купил. У меня сосед очень страдает от шума…
Но Чемодаса уже его не слушал.
— Отлично, — сказал он. — Давай сюда инструмент! — и протянул руку за гармошкой Упендры.
— Зачем это? — быстро от него попятившись, спросил Упендра.
— Затем, чтобы вставить беруши. Видишь, это такие специальные вкладыши. Вкладываешь их в инструмент — и никакого шума.
— Я не позволю! — запротестовал Упендра. — Надо же додуматься до такого вандализма — в музыкальный инструмент совать вату! Засунь их себе в уши, если не хочешь слушать!
— Тебе же объяснили, что это не вата! — наступая на него, сказал Чемодаса, — А если будешь хамить, так я тоже найду как ответить.
— Позвольте, я вам покажу, как пользоваться берушами, — вмешался Коллекционер, — Вот, смотрите.
Он сложил вкладыши вчетверо и плотно заложил ими уши, после чего громко сказал:
— Можете говорить все что угодно! Я ничего не слышу!
— Мне, честно говоря, иногда кажется, что он немного с придурью, — сказал Упендра Чемодасе, — Как по-твоему?
— Да нет, соображает-то он неплохо, — ответил Чемодаса. — Просто медлительный очень. Тугодум.
Коллекционер вынул беруши и сказал:
— Вот видите, ничего не было слышно. А теперь вы.
Упендра замялся.
— Признаюсь честно, лично мне не хочется рисковать. Все-таки материал неизвестный.
Он опасался, как бы Чемодаса, пока он не слышит, не сболтнул чего-нибудь лишнего. «За такими, как он, нужен глаз да глаз!» — думал он про себя.
— Дайте-ка мне, — попросил Чемодаса.
— Пожалуйста.
Чемодаса ножницами отрезал от одного вкладыша два небольших комочка и вложил их себе в уши.
— Ну, что? Слышишь что-нибудь? — спросил Упендра.
— Нет, — ответил Чемодаса, — ничего не слышу.
— Ну, и слава богу, — сказал Упендра, обращаясь к Коллекционеру. — Может, он хоть с этими вашими
«Вот заливает!» — подумал Чемодаса и принялся осматривать автомобиль.
— Что ни говори, а обстановка у нас там очень нездоровая, — продолжал Упендра. — Во-первых, постоянные сквозняки. Во-вторых, теснота, скученность, воздух спертый. В-третьих, нехватка витаминов. Все это, безусловно, сказывается на нервах. Поэтому все наши такие нервные, не только один Чемодаса. Между прочим, страшно любят судиться, чуть что — сразу в суд. Пожалуй, единственное исключение — это я. Честно говоря, даже не представляю, что могло бы вывести меня из равновесия. На родине о моей выдержке ходили легенды. У нас ведь там каждый день что-нибудь случается, только и слышно: где-то пожар, кто-то куда-то провалился, кто-то кому-то иск вчинил. Все бегают, переживают, а мне — хоть бы что. И не потому, что я черствый. Один раз произошла непредвиденная катастрофа, много народу пострадало. Так я даже хотел им отнести свою гармошку.
10. Вспомнив о гармошке, Упендра замолчал, и вскоре звуки его любимой мелодии наполнили комнату. При этом Чемодаса с самым невозмутимым видом продолжал возиться с автомобилем.[93]
Но не успел отзвучать первый такт, как раздался громкий стук снизу.
— Это сосед, — испуганно сказал Коллекционер. — Сейчас сюда явится.
— Добро пожаловать, — дружелюбно отозвался Упендра.
Коллекционеру было ужасно неловко просить его не играть, но ничего другого не оставалось.
— Видите ли, — начал он, покраснев до ушей, — если говорить обо мне, то я от вашей музыки получаю просто неземное наслаждение. Я бы вас просил играть еще и еще, если бы только не мой сосед. К сожалению, он — человек преклонных лет, у него свои причуды.
— Вполне вас понимаю, у самого на Луне был сосед с причудами, — сказал Упендра. — Как вспомню, так и вздрогну. Между нами говоря, из-за него-то мне и пришлось согласиться на эту командировку.
— Наши земные обычаи требуют по мере возможности учитывать пожелания окружающих, — продолжал Коллекционер, — Если мы не будем этого делать, нас могут осудить.
— У нас с этим не лучше, — сказал Упендра. — Мы вообще друг другу ни в чем не отказываем. А попробуй только отказать — тут же задержат и осудят. Не беда! Так уж и быть, поделимся с ним берушами. Здесь на всех хватит.
— Боюсь, что он не захочет ими воспользоваться, — сказал Коллекционер.
— Чего же он хочет? — изумился Упендра.
В это время позвонили в дверь.
— Это он, — обреченно произнес Коллекционер.
Выйдя из комнаты, он плотно затворил за собой дверь.
11. Как всегда, он принес своему соседу самые глубокие извинения.
— Ничего, ничего, — сказал тот. — Я ведь понимаю, ваше дело молодое. Сам когда-то был молодым. А мое дело стариковское, вы уж меня тоже поймите. Вот доживете до моих лет, узнаете. Счастливо оставаться.
И он уже было повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и хлопнул себя по карману.