Собиратель чемоданов полностью

Как истинный француз, он не задумываясь назвал новый элемент галлием (Gallium) в честь своего отечества — Франции (лат. Gallia).[106] Ему и в голову не пришло как-то связать свою находку со сделанным четырьмя годами ранее предсказанием русского ученого, тем более, что, торопясь заявить об открытии, он в спешке неправильно определил плотность открытого вещества.

Когда новость облетела научный мир, Менделеев, который невесть откуда уже заранее знал, какую плотность должен иметь новый элемент, во всеуслышание заявил, что расчеты француза ошибочны: «Мне наплевать как вы там его назовете. Хоть японием. Дело не в авторстве. Но плотность его должна быть пять и девять десятых!»

Однако Буабодран оказался упрямцем и, не утруждая себе проверкой полученных данных, продолжал настаивать, что открытый им элемент имеет плотность 4,7. В конце концов самые авторитетные ученые, собравшись вместе, уговорили-таки его провести повторные измерения, чтобы только прекратить этот спор, бросавший тень на все научное сообщество. «Да ладно тебе, Петруша! Не упрямься! — убеждали они своего молодого коллегу. — Неужели трудно еще раз измерить?» — «Мне — трудно? Ха! Да мне это — раз плюнуть! — петушился Буабодран, — Но здесь дело принципа! Он что, хочет сказать, что я плотность определять не умею?»

Только из уважения к старшим товарищам он согласился наконец на повторные измерения. И что же выяснилось? Выяснилось, что прав был не он, а Менделеев. Когда же ученые ознакомились и с остальными свойствами вновь открытого вещества, они в один голос сказали: «Да, это действительно эка-аллюминий! Вот ведь как! А мы не верили!»

С тех пор к предсказаниям Менделеева стали относиться куда серьезнее. Тем более, что он, кроме всего прочего, еще и открыл периодический закон, позволивший наглядно представить все многообразие природных элементов в виде упорядоченного множества. До этого в науке царил полный хаос. Хотя, конечно, ученые и предполагали, что множество природных элементов является вполне упорядоченным и представляет собой отнюдь не бесформенную кучу, груду или какое-то хаотическое скопление, а, образно выражаясь, природную коллекцию, в которой каждый элемент занимает свое, строго определенное положение, обусловленное его внешними и внутренними параметрами, однако как его упорядочить, никто не знал.

И действительно, к тому времени ученые уже открыли и, образно выражаясь, «обмерили» 64 элемента (то есть знали их атомные веса и пр.) Оставалось только расположить эти элементы подобающим образом. Но почему-то никак не находилось человека, который сумел бы проникнуть в эту тайну, разгадка которой, казалось, была совсем рядом. К примеру, француз Шанкуртуа искал закономерность, расположив элементы по винтовой нарезке, нанесенной на стоящий цилиндр, а англичанин Ньюлендс пытался найти разгадку с помощью музыки…

Менделеев же поступил проще. Он закупил штук семьдесят пустых визитных карточек и на каждой из них написал с одной стороны название элемента, а с другой — его атомный вес и формулы его важнейших соединений. После этого он уселся за большой квадратный стол и начал по-всякому раскладывать эти карточки. Сначала у него ничего не получалось. Десятки и сотни раз он их раскладывал, перетасовывал и снова раскладывал. При этом, как он потом вспоминал, в его сознании всплывали какие-то новые закономерности, и он с хорошо знакомым ему волнением, предшествующим открытию, продолжал свое занятие. Так он проводил целые часы и дни, запершись в своем кабинете. Благо, к тому времени он уже был женат на Анне Григорьевне, которая сумела создать ему наилучшие условия для творческих занятий.