— Молодец, Уисибо-ши! — негромко сказал со своего места учитель Подкладкин. — Смело продвигайся дальше, у тебя все написано.
— Это и есть тот самый великий гуру? — ревниво спросил Упендра.
— Да, это Сатьявада. В переводе с санскрита — «Знающий истину».
Упендра криво усмехнулся.
— Не удивлюсь, если он сейчас во всеуслышание объявит себя всемогущим магом и прорицателем.
— Уже объявил! — сказал невесть откуда появившийся Чемодаса-младший. — Здравствуйте еще раз. Давно прибыли?
— Да уж полчаса как сидим, — ответил Коллекционер.
— А я застрял под диваном. Резинка ослабла, пришлось укорачивать… Это ведь он предсказал наводнение. Об этом даже заметка в была, в его же собственной газете. Тогда-то на нее никто и внимания не обратил. А Соломоныч где-то откопал и вчера зачитывал.
— Все-таки зачитал? — удивился Коллекционер.
— Да, я как раз не успел вам рассказать. Как Степан Сергеич ни протестовал, но он таки исхитрился, взял слово — и зачитал! Потом дядя Чех перед ним публично извинился. Еще бы: главная улика.
— В чем? — не понял Упендра. — В чем его вообще обвиняют? В шарлатанстве?
— В организации стихийного бедствия! — выпалил Чемодаса-младший.
— А разве не Чемодаса это все устроил? Что-то я ничего не пойму.
— Чемодасов — только исполнитель, а главный организатор — Подкладкин, — без колебаний сказал юный адвокат. — Иначе как бы он мог это предсказать? А что Чемодасов — его правая рука, это уже ни у кого не вызывает сомнений. Чемодасов сам похвалялся, что он — любимый ученик Сатьявады. Это все верующие подтверждают.
— Ну, это они из зависти, — сказал Упендра. — Небось, каждый мечал стать правой рукой.
— Да он и сам то же сказал, под присягой…
Они уже говорили в полный голос. Другие зрители, устав слушать свидетеля, тоже переговаривались, сначала шепотом, а теперь уже и вслух, все громче и громче. А судья, перебравшись за стол присяжных, рассказывал им что-то такое, от чего мужчины откровенно хохотали, а женщины смеялись исподтишка и при этом краснели и хорошели на глазах.
Маргарита Илларионовна, хмурясь, все ниже склонялась над протоколом.
— Тише! — рыкнул прокурор. — Невозможно слушать свидетеля. Федор Соломонович, следите за порядком!
Застежкин, на полуслове оборвав свой рассказ, трусцой перебежал на судейское место и застучал молотком.
17. Все замолчали, в наступившей тишине опять был слышен только гнусавый голос свидетеля.
