Собиратель чемоданов полностью

— Вот я и говорю… — Свидетель уставился в свою бумажку и, наконец, найдя нужное место, отметил его пальцем и продолжил чтение: — «Преподавая айкидо, я однажды ходил по домам культуры в поисках помещений для работы. В одном из домов культуры я встретил своего бывшего одноклассника Миямото-ши…

— Как-как? — не прекращая записывать, переспросила Маргарита Илларионовна. — Еще раз, пожалуйста. Как звали вашего одноклассника?

— Миямото Мусаси.

— Это его гражданское имя?

— Что? — не понял свидетель.

— Секретарь интересуется, как звали Миямото в миру, — пояснил один из адвокатов защиты.

— А-а! Так бы и сказали. В миру его звали Серегой. Серега Загвоздкин. Мы с ним в одной спецшколе учились. Только меня из пятого класса выперли, а он дотянул до седьмого. А Миямото Мусаси — это был такой знаменитый мастер кэндо…

— Мастер чего? — снова переспросила Маргарита Илларионовна.

— Кэндо. Искусства меча, — охотно разъяснил свидетель. — А Уисибо Марихэ — тоже был знаменитый мастер, только айкидо. Поэтому я и взял себе его имя.

— Айкио я знаю, — сказала Маргарита Илларионовна. — Мой сын одно время увлекался.

— И он же, этот Уисибо, был известный буддист, Достигший Махамудры, основатель школы…

— Секретарь, не отвлекайте свидетеля! — перебил прокурор.

— Что значит не отвлекайте?! — вспыхнула Маргарита Илларионовна. — А если мне непонятно? Как я должна писать?

— Пишите своими словами, как поняли. Мы не можем на каждого свидетеля тратить по два часа. Свидетель, продолжайте.

— А чего продолжать, если вы сами рот затыкаете? — сказал свидетель. — Почему я не могу ответить, если человек интересуется? Тем более, у нее сынок занимался. Как его звать-то? Может, как раз у меня и занимался?

— Маргарита Илларионовна! — строго предупредил прокурор.

— Извините, мы с вами потом, отдельно побеседуем, хорошо? — сказала Маргарита Илларионовна плюгавому свидетелю. — А сейчас и в самом деле времени нет. Еще ведь и другие на очереди, тоже хотят выступать.

Но свидетель был явно разочарован.

— Ну, вот! — проворчал он, — И это называется суд. То — говорите, это — не говорите. Цензуру установили. В таких условиях хрен кого приведешь к Истине.

— Свидетель, не выражайтесь! — строго сказал прокурор. — Вас не об Истине спрашивают, а о том, как было дело.

19. — Значит, истина суд не интересует? Я вас правильно понял? — едко осведомился главный защитник Учителя Морнар-сейтайши.

— Протестую, — вмешался судья. — Вопрос некорректен. Свидетель, все-таки расскажите, пожалуйста, суду, как вы познакомились с учением Истины. Вы уже начали об этом рассказывать, но вас перебили. А теперь, если вам не трудно, продолжите, мы вас внимательно слушаем. Вы остановились на том, что встретили своего одноклассника. И что же он вам сказал? Это очень интересно!

После этих слов судьи плюгавый свидетель, который уже совсем было собрался отказаться от всех своих показаний, а вдобавок к этому выразить неуважение к суду, и раздумывал только о том, в какой форме это лучше сделать, переменил свое решение, снова развернул шпаргалку и забубнил:

— «… своего бывшего одноклассника Миямото-ши, который изложил мне суть постижения Истины в истинном смысле, а не так, как об этом пишут и говорят в средствах массовой информации. Я поверил в Учителя Сатьяваду и полюбил его больше всех на этом свете! Как говорится, я «влез в озеро Истины» с головой и рад, что пройдя через ад прожитых лет, могу отдать себя Учителю со всеми своими потрохами. Я — самый счастливый человек! А теперь я хочу рассказать о своих опытах в постижении Истины…»

— Вот-вот, мы как раз об этом-то и хотели вас расспросить, — обрадовался судья, видя, что дело идет к концу.