С того момента, как ему влили оранжевый раствор с частичками Бога, синдик утратил собственную волю. Стремясь досадить судье Клои, он мог бы еще бегать от своих обязанностей по всему земному шару, но как только страждущие обратились к нему за помощью, синдик попал в капкан непреодолимого обязательства. Поэтому напрасно доктор Янг воткнул Боску под ребро дуло револьвера, опасаясь, что тот может убежать.
В уже знакомом Коре зале на 197-ом этаже состоялся апелляционный процесс – последний судебный процесс Большой инквизиции под началом судьи Клои.
2 сентября 2010 года в девять часов утра решалась не только судьба Коры Ипсвич и доктора Янга, но и судьба всей Большой инквизиции. Все, кто был вовлечен в тайную операцию, уселись за длинный офисный стол для деловых переговоров. По одну сторону сидели судья Клои, обвинитель Джонсон и синдик Боск – весь четвертый Большой инквизиции, за исключением Дуга. Напротив – все остальные, кроме Кугурова.
Собиратель Мостов привык оставаться в тени, а потому наблюдал за происходящим в проходе конференц-зала. Он вел себя весьма скромно для того, кто разработал и осуществил весь план по возвращению синдика. Как читатель уже догадался, это Кугуаров был тайным заказчиком фото с фанерными декорациями пустыни, которые довели мистера Янга до точки кипения. И это он подобрал для судьи Клои двух последних обвиняемых. Тех самых, которых нужно было оправдать.
На столе покоился платиновый ларец с двускатной платиновой крышей и узкими щелями для воздуха. Внутри пока ещё дремал опоссум Дуг. Ритуал пробуждения завершился накануне, и теперь оставалось лишь ждать, когда секундная стрелка добежит до верхней отметки и возвестит о завершении цикла Большой инквизиции.
На самом деле опоссум вовсе не хотел просыпаться. Ему снился чудный сон о родных бразильских берегах и о синем океане под желтой луной.
Сам процесс прошел очень быстро. Судья Клои вновь зачитала суть обвинения по последнему и предпоследнему делу, но в этот раз в конце добавила:
– В свете новых обстоятельств я вынуждена выслушать мнение досточтимого синдика. Прошу вас.
Боск встал и сказал то, что должен был сказать любой на его месте. Он говорил эти слова на каждом судебном процессе в течении шести сотен лет. Это была заученная фраза, которая могла оправдать лишь двух из пятидесяти.
– Эти люди ни в чем невиновны, ваша честь! Видит Бог, их души чисты, как помыслы младенцев! Казнить их было бы самым ужасным преступлением на земле. Требую немедленного оправдательного приговора!
И вот спустя шесть веков, синдик услышал то, что хотел услышать всегда. Судья Клои встала и огласила новый вердикт:
– Ваш крик души услышан, досточтимый синдик. Снимаю с доктора Маркуса Янга и Коры Ипсвич все обвинения. Да пребудут их души в мире.
Хитрый замковый механизм в платиновом ларце заскрипел, двускатная крышка откинулась и из ларца выглянула мордочка Дуга. Он шустро выпрыгнул на стол. Все присутствующие невольно прижались к спинкам кресел. Опоссум обнюхал каждого, особенно долго задержался на синдике Боске, но кусать никого не стал. Одним прыжком он спрыгнул на пол и нырнул в проход между рядами кресел.
На выходе из зала Дуг остановился у Кугуарова, потерся о его ногу шерсткой и длинными прыжками устремился к выходу.
Судья Клои облегчено вздохнула, вытащила заколку из шиньона, распустив длинные волосы, затем захлопнула папку с делами и впервые за шесть сотен лет улыбнулась.
– Все свободны.