Хандру Дисмаса усугубляло то, что Альбрехт отрядил ему в сопровождающие трех своих ландскнехтов, дабы Дисмас не сбежал в кантоны. Альбрехт настаивал на этом условии. Совсем недавно, в 1515 году, Швейцарская конфедерация объявила себя нейтральной территорией, и если Дисмас пересечет границу, то будет неподвластен ни Альбрехту, ни кому-либо еще.
Дисмас подозревал, что ландскнехтам приказано убить его, даже если он и не попытается сбежать, но ему было все равно — настолько безотрадными были все варианты развития событий. Ему предстояло погибнуть. Оставалось только надеяться на быструю смерть во время исполнения епитимьи. Поговаривали, что в чистилище время течет быстро, а семь веков — не такой уж и долгий срок. Вдобавок на пути в Шамбери можно будет обзавестись индульгенцией.
Дюрер томился под домашним арестом в другой части замка и с растущим беспокойством считал дни. Фрау Дюрер известили, что муж ее пребывает в добром здравии; к тому же император заказал ему роспись большого алтаря. К сожалению, это исключает возможность его скорейшего возвращения в Нюрнберг.
Прошел месяц. Говорливый итальянец-доктор объявил, что раны Дисмаса зажили. Шрамы стигмат остались пожизненным увечьем. Ладони и стопы были проткнуты насквозь. Разорванные пополам уши телепались от резких движений, что придавало ему сходство с эльфом. Чтобы скрыть уши, Дисмас отрастил волосы подлиннее. Он часто молился святому Франциску Ассизскому — своему собрату по стигматам, хотя и осознавал разницу между ранами Франциска и собственными, заслуженными. Дисмас не питал никаких иллюзий относительно своей невиновности. Он знал, что совершил гнусный поступок. Он заслужил эти раны. Он был готов к будущим испытаниям и невзгодам.
Однако же он хотел встретить их открыто и честно. Он решил подготовиться к ним загодя. Во дворе замка он часами занимался с учителями фехтования и оружейниками Фридриха, вспоминая старые навыки и отрабатывая новые. Оружия он не брал в руки с Чериньолы, поклявшись никогда им не пользоваться иначе чем для самообороны.
В начале марта Фридрих призвал его к себе. В приемном зале Дисмаса встретили Фридрих, Спалатин и Дюрер, державшийся на удивление смущенно. Дисмас поклонился Фридриху, кивнул Спалатину, а Дюрера оставил без внимания.
— Племянник, вы выглядите много лучше.
— Я всем обязан моему дядюшке.
Фридрих тяжело вздохнул, напрягая мощную грудь:
— Как вам известно, Дисмас, мастер Спалатин испросил совета авторитетных богословов касательно вашей епитимьи. Если бы мог, я бы ее отменил. Но я не могу. О чем и сожалею. Сожалею до глубины души.
Дисмасу было больно видеть Фридриха в таком смятении.
— Понятно.
Фридрих кивнул Спалатину.
— Герцог Савойский выставляет Шамберийскую плащаницу на всеобщее обозрение четвертого мая, — объявил Спалатин. — Через два месяца.
«По десять миль в день», — подсчитал Дисмас.
— По настоянию кардинала вы отправляетесь в сопровождении трех его людей, — продолжил Фридрих. — Мы добились, чтобы их отдали под ваше начало. Вы будете ими командовать. Им приказано содействовать вам в перенесении. Я осведомлен о вашей неприязни к ландскнехтам. Следует принять во внимание, что кардинал озабочен успехом вашей миссии. Есть основания полагать, что вам будет оказано содействие. — Он искоса бросил испепеляющий взгляд на Дюрера. — Помимо этого, я приказал мастеру Дюреру вас сопровождать. Вам до́лжно искупить свои прегрешения, а ему — свой грех.
— С вашего позволения, дядюшка, лучше отправьте мастера Дюрера в силезские соляные копи. Пусть искупает свой грех там. Мне такой спутник ни к чему.
— Я вам его не навязываю, а отряжаю в помощники. Его способности могут быть полезными в предприятии такого рода.
— Мне хорошо известны способности мастера Дюрера. Я как-нибудь без них обойдусь.
— Это ради вашего же блага, Дисмас.
— С позволения вашей милости, — вмешался Дюрер, — у Дисмаса и так будет немало забот…
— Мастер Дюрер, я предлагаю вам выбор. Либо вы отправляетесь в Шамбери под началом Дисмаса и оказываете ему всяческое содействие, либо остаетесь здесь. Поработаете кистью. Нам такие работники всегда нужны. Правда, мастер Спалатин?
— Совершенно верно, ваша светлость. Эконом говорит, что неплохо бы побелить подвалы.
— Какие подвалы?
— Все, ваша светлость.
— А долгое ли это дело для одного человека?
— Долгое, ваша светлость. А как закончит, пора будет начинать с начала.
— Итак, мастер Дюрер, что вы выбираете?
Дюрер молчал.
— Что ж, решено. Георг, мастер Дюрер, оставьте нас.
Они вышли.
— Прими мое благословление, — сказал Фридрих и вложил что-то Дисмасу в руку.
Дисмас поглядел на обломок кости в золотой оправе, подвешенный на золотую цепочку, и улыбнулся:
— Сустав пальца святого Христофора, покровителя странствующих.
— За него я заплатил тебе двенадцать гульденов. По-моему, ты не заслужил такого подарка.
— Увы, не заслужил.
— Надеюсь, он настоящий. Уж за такие-то деньги… — Фридрих осекся, сдерживая слезы. — Иначе тебе еще и за него придется отвечать. А если он настоящий, то охранит тебя. Да не оставит тебя Господь, Дисмас.
— И вас, дядюшка.
