– Ты указываешь мне на дверь? – оскалился волшебник. – Что ж, это вполне ожидаемо. Говоришь, я больше на тебя не работаю? Еще лучше…
– Пошел вон!
– Ты не дослушал меня, герцог, – продолжил Зордан. – На самом деле это не я на тебя, а ты на меня работал все это время. Я лишь позволял тебе думать иначе, но теперь все поменяется.
Лионовский вдруг осознал, что не может пошевелиться:
– Что…?
– Ты снова забыл, кто выдал тебе столь надежные защитные амулеты? – с сарказмом в голосе произнес волшебник. – А зря. Стоило бы об этом помнить. Думаешь, я не позаботился о том, чтобы они не защищали от того, кто их создал?
– Ты меня…? – В глазах герцога поселился ужас.
– Нет, убивать столь значимую фигуру не имеет смысла. Пока. Я слишком много времени на тебя потратил. Теперь пришла пора отработать потраченные усилия.
Зордан впился взглядом в собеседника и принялся что-то бормотать. Через пару минут Лионовский превратился в безвольную куклу, чуть позже лицо исказилось до неузнаваемости, а в глазах поселилась чернота.
– Теперь не я буду выполнять твои приказы, а ты – мои. И первый из них: добиться от короля посещения имения Громовских. Чем быстрее, тем лучше. Ты понял меня, герцог?
– Да, мой господин, – сухим голосом ответил вельможа.
– Так-то оно лучше! Верни прежний облик и манеру поведения.
Внешне герцог снова стал самим собой, однако взгляд сильно изменился, в нем появилось нечто чужеродное, пугающее.
– И еще, – злорадно усмехнулся колдун. – Сейчас же издай указ о том, что разыскивается неблагодарный ублюдок Ерсон, который совершил неудавшееся покушение на герцога Лионовского.
Единственного сына герцога звали Ерсоном. Ни Зордан, ни вельможа даже не подозревали, что он только что покинул кабинет и помчался прочь из столичной резиденции отца. Хотел направиться к королю, но вовремя себя остановил, понимая, что монарх его слушать не станет.
«Опять же, этот Зордан и короля не ставит ни во что. Нужен человек, которого проклятый колдун боится. И я, пожалуй, такого знаю».
После нападения на особняк, в котором проживали Ургас с учениками, и двух взрывов в столице, граф Нимский «поставил на уши» всех подчиненных. Сам он тоже крутился как белка в колесе, находясь в постоянных разъездах, и поэтому послание от ректора получил только ближе к вечеру, когда вернулся в свой кабинет. Глава академии предлагал встретиться и сообщил, что ночевать останется на работе. Собираясь к Силамскому, граф разглядел в окно въезжавшую во двор карету Орданского. Нимский наблюдал, как герцог направился к зданию тайной канцелярии. Орданский был мрачнее грозовой тучи.
«Чувствую, сейчас вызовет, чтобы устроить очередной разнос. Наверняка обвинит во всех грехах и навесит кучу новых задач. Как будто мне нынешних мало…»
Граф ошибся лишь в одном: шеф не стал его вызывать, а сам заявился в кабинет подчиненного. Это означало, что глубина пропасти, в которой Нимский сейчас оказался, вырастет, как минимум, вдвое.
– Если ты вдруг по какой-то нелепой причине собрался домой – забудь, – с порога заявил герцог. Он достал из внутреннего кармана бутылку крепленого вина и поставил на стол. – Стаканы есть?
За все время своей службы в тайной канцелярии Нимский не мог припомнить, чтобы начальник снисходил до личного визита в его кабинет, а уж с бутылкой – и подавно. Тем не менее, граф не стал выказывать удивления.
– Сейчас организую. – Граф на минуту исчез, и рядом с вином появились две чашки.
Высокий чин расположился по другую сторону рабочего стола.
– Был у короля. – Орданский кивком дал понять подчиненному, что «бокалы» должны быть наполнены. – Услышал от его величества столько «теплых» слов о нашей конторе, что впору вешаться.
– Его величество был не в настроении? – предположил Нимский.
– Можно и так сказать, – согласился начальник. – Давай выпьем за то… Впрочем, давай просто выпьем.
Начальник выпил до дна, подчиненный лишь пригубил. Хозяину кабинета вдруг послышался посторонний шорох со стороны шкафа с бумагами. Нимский обернулся, ничего не заметив, попытался сконцентрироваться, но…
– Ты знал, что Алтон – пустотник? – спросил Орданский, огорошив подчиненного.
– Алтон?! Да *** *** ***!!! – выругался граф отборными матерными выражениями, сразу позабыв о подозрительных звуках.
– Понятно. А ведь именно ты должен был выяснить это первым, поскольку опекаешь парня. Зато теперь о его уникальных способностях знает король. И, – герцог выразительно посмотрел на Нимского, – не от тайной канцелярии. Какой напрашивается вывод? Мы с тобой ни на что не годны.
– Так ведь про пустотников почти два века ничего слышно не было…
– И что, это – оправдание? Урден Первый мне открытым текстом сказал, куда я должен его себе засунуть.
– Виноват, ваше сиятельство.
– Ты мне брось сиятельствовать, граф. Видишь – мой бокал пуст.
Нимский спешно налил вино. На тот раз герцог выпил молча, не дожидаясь, пока подчиненный возьмет свою чашку.
– Надо же, пустотник… У нас, под самым носом…
– Но он ни разу не пользовался магией пустоты, иначе мы бы знали. – Граф все пытался осознать новость.
