Время легкой охоты на рабов закончилось. Объединившиеся дикие кланы дают отпор хэдхантерским отрядам. Более того, дикари начинают свою охоту, самой желанной добычей в которой становится голова заклятого врага. Голова охотника за головами. В Союзе Кланов этот страшный трофей — не только признак личной доблести, но и универсальная валюта, которую можно обменять на еду, оружие или женщину. Разумеется, желающих раздобыть такую «валюту» становится все больше. Примкнувший к «диким» экс-хэдхантер Борис Берестов вынужден охотиться на своих бывших товарищей.
Рев, грохот… Сильный толчок. Последний? Ну хоть бы на этот раз — последний!
Нет. Еще один. И еще. И снова, и опять…
Глухой удар снаружи сотрясает весь контейнер. Скрежет… Кажется, уж теперь-то закрытый пластиковый пенал непременно переломится надвое. Но прочный контейнер не ломается. Плывет дальше. Не плывет — несется по широким трубам-тоннелям подземного лабиринта.
В помятой крышке появляется новая трещинка. И новая течь. Слабая пока, едва заметная, но с каждой просачивающейся внутрь каплей в контейнер втекает смерть.
А вот — опять водоворот…
Бориса бросает на чернявую девчонку. На дикую… Бывшую дикую. На трéску… Теперь, впрочем, тоже бывшую.
Чернявая — уже без сознания. Простреленное и перетянутое автоматным ремнем плечо. Голова с мокрыми налипшими на лицо волосами бессильно мотается туда-сюда, стучит о пластиковые стенки. Затылком, лбом… Звякает массивный гладиаторский ошейник.
Борис тоже нет-нет да и прикладывается к пластику то черепушкой, то своим ошейником.
Но в реве Волны этих звуков почти не слышно.
Борис тоже находится на грани отключки. Рассчитанный на одного покойника гроб-контейнер, в котором сейчас ищут спасения два живых человека, резко крутануло. Перевернуло в очередной раз. И в очередной раз поплавочная конструкция вытолкнула контейнер крышкой вверх.
Крышка усеяна мелкими трещинками. Вода из них уже не сочится — капает. Хорошо хоть нижняя, более массивная и прочная, часть пластикового контейнера, лучше держит давление Волны, удары о стенки Коллектора и трение вымываемого наружу мусора, превратившегося сейчас в мельничные жернова.
Вода прибывает. В дикой тряске и круговерти она расплескивается по всему и без того невеликому пространству тесного контейнера. Вода повсюду. И ничего не стоит захлебнуться. Только чудом они еще не утонули в своем плавучем гробу. Хотя чернявая, может быть… уже…
Весь мир сжался до размеров похоронной тары, несущейся в грохочущей тьме. Вестибулярный аппарат — как стрелка компаса на магнитном полюсе. Кажется, навсегда утрачено представление о месте в пространстве, о верхе и низе.
И кажется, эта изощренная пытка будет продолжаться вечно.
Но пытка закончилась. В этом мире рано или поздно заканчивается все.
Бурный поток вышвырнул их из городской клоаки, как сжатый воздух выплевывает шприц-ампулу из подствольного пневматического ампуломета.
Борис этого, конечно, не видел. Не мог видеть. И поначалу даже не слышал. Не понял даже.
Он не почувствовал того момента, когда широкое жерло Коллектора осталось позади.
Понимание пришло позже. Много позже.
Их все еще несло и кружило. Но било о стенки уже не так часто, вертело не так быстро и терло о мусорную массу не так сильно. Стремительное течение увлекало дальше, дальше… Однако это уже не было прежней безумной пляской щепки в грохочущем водопаде.
Волна, промывавшая Коллектор, выпихнула мусор за пределы городской черты, рассеялась и схлынула. Вне Коллектора, на открытом пространстве, мощный водяной напор быстро слабел. Хаос бурлящих водоворотов сменился сильной качкой, а качка — едва ощутимым покачиванием.
Вместо непрекращающегося грохота и рева теперь снаружи слышалось лишь редкое постукивание и тихое шуршание о пластик.
Удивительно, но УПК — универсальный плавучий контейнер — выдержал бешеную водяную круговерть. И еще удивительнее был тот факт, что укрывшиеся в нем люди пережили смертельную болтанку.
Они уцелели оба. Потерявшая сознание чернявая еще дышала. Хрипло, часто, но дышала.
Борис рискнул приоткрыть крышку контейнера. Он сдвинул ее примерно на треть — так, чтобы не потерять. Но чтобы была возможность сесть и осмотреться.
Течение несло их между бетонированных берегов широкого речного русла. Впрочем, не только их несло.
Пластиковый гроб-контейнер то, словно утлая лодчонка, маневрировал между плавучих островов сцепившегося и слипшегося самого разнообразного хлама, то, подобно ледоколу, вспарывал сплошную мусорную корку, под которой не было видно воды.
Коллектора за спиной тоже уже видно не было. Да что там Коллектор — даже высотки городских окраин едва-едва просматривались на горизонте. Сложная система плотин, водозаборов, насосов и прочей автоматизированной подземной гидравлики, регулируемая компьютерным центром, в очередной раз выполнила свою работу. Волна — искусственно созданный, многократно усиленный и прокачанный по городскому Коллектору мощный водяной напор — выбросила из Ставродара все лишнее. Далеко выбросила.
Потом все шло своим чередом, без участия человека и машин. Течение подхватило, течение понесло…
Вся поверхность реки была усеяна зловонной массой — перемолотой, перемешанной и извергнутой Ставродарским Коллектором.
