Захваченный почти врасплох нападением Юрия, великий князь не успел собрать достаточно сил, был разбит и потом попал в плен. Юрий сел на Московском великом княжении. Но за пленного князя явился ходатаем любимый боярин и главный советник Юрия Семен Морозов, или подкупленный стороною Василия, или недовольный возраставшим влиянием Всеволожского. Он уговорил своего князя отдать племяннику в удел город Коломну. Но едва Василий прибыл в этот город, как к нему стали собираться московские бояре и дворяне, отказываясь служить Юрию. Таким образом сильно выступала наружу преданность служилых людей прямому престолонаследию, которое обеспечивало им спокойное пользование землею, имуществом и всеми правами; тогда как князья, с младших уделов переходившие на старший, приводили с собою толпу собственных бояр и дворян, которые неизбежно теснили туземных. Этот оборот дела сильно раздражил помянутых Юрьевичей против виновника его, т. е. против боярина Морозова. Василий Косой и Димитрий Шемяка собственноручно убили отцовского любимца в дворцовых сенях, а затем уехали из Москвы. Тогда и Юрий, видя себя почти всеми оставленным, уехал в Галич. Василий воротился в Москву. По новому договору дядя признал над собою старшинство племянника. Есть известие, что при этом старый боярин Всеволожский жестоко поплатился за свою измену: он был схвачен и ослеплен по приказу Василия, а его села отобраны в казну великокняжескую.
Так как Василий Косой и Димитрий Шемяка не приступили к договору и продолжали войну, то Юрий скоро нарушил этот договор, вновь соединился с своими сыновьями против племянника, опять изгнал его из Москвы и вторично сел на великом княжении (1434). Но вслед затем он умер скоропостижно. Старший сын его Василий Косой хотел было занять великий стол; но собственные его братья, Димитрий Шемяка и Димитрий Красный, отказались признать его великим князем и добровольно призвали в Москву Василия. Косой однако не оставил своих притязаний и продолжал борьбу. В этом междоусобии видную роль играло беспокойное, воинственное население новгородской колонии Вятки, соседней с Галицким уделом; Галицкие князья пополняли свои полки наемными дружинами Вятчан, которые, при своих одичавших нравах, немало усиливали жестокий характер междоусобной войны. После разных опустошительных нападений Косого на северные великокняжие волости, Бежецкий Верх, Вологду, Устюг и пр., он встретился с великим князем в Ростовской области (при селе Скоротине). Видя превосходные силы противника, Косой вздумал прибегнуть к вероломству и заключил с ним перемирие до следующего утра. Едва Василий, в надежде на перемирие, распустил свои полки для сбора продовольствия, как Косой двинулся на стан великого князя. Василий не растерялся: он немедленно послал гонцов во все стороны, а сам схватил военную трубу и начал трубить. Быстро собрались его полки и одержали решительную победу. В этой битве отличился перешедший на московскую службу из Литовско-Русского княжества воевода Иван Баба, потомок князей Друцких. Летопись говорит, что он «изрядил по литовски» свой полк, вооруженный копьями. Василий Косой был взят в плен и отвезен в Москву (1436). Вслед затем союзники его Вятчане совершили отчаянный поступок. Великокняжеский наместник в Ярославле, князь Брюхатый, стоял с войском под этим городом на берегу Волги, при впадении в нее Которосли. Несколько десятков Вятчан однажды ночью подплыли к стану и на заре прокрались в самую палатку воеводы, пользуясь утренним туманом; они схватили князя Брюхатого, его жену и бросились в лодки. Произошла тревога; разбойники, подняв топоры над головами пленников, остановили преследование и успели достичь другого берега. Затем похитители взяли 400 рублей выкупа за князя и княгиню, но удержали их в плену и отвели в Вятку. За такое вероломство поплатился Василий Косой: великий князь велел его ослепить{53}.
Эта жестокость в свою очередь вызвала подобное же возмездие с противной стороны. Но пока московское междоусобие затихло на некоторое время, уступив место другим событиям.
