Выше мы видели, что Ланнуа, в 1421 году отправлявшийся в Сирию и Египет, по политическим обстоятельствам из Южной Руси и Валахии, не поехал на Балканский полуостров, а повернул на восток и направился северным побережьем Черного моря на Крым и Кафу. Тут он посетил молдавский город Монкастро (Аккерман), обитаемый Валахами, Армянами и Генуэзцами. Отсюда часть своих людей и вещей Ланнуа отправил в Кафу, а сам с остальными поехал степью. На берегу Днепра он нашел большое татарское селение, принадлежавшее к владениям Витовта. Начальник этих Татар угостил путников осетрами, сваренными на кирпичах из сушеного навоза (кизяка), и потом велел своим людям переправить посольство на другой берег Днепра на маленьких челноках, сделанных из одного древесного ствола. Во время пути по следующей затем Черноморской пустыне однажды посольство расположилось на ночлег в каком-то лесу; голодные волки напали на пасущихся его коней и угнали их далеко; бывшие при после толмачи и татарские проводники бросились за ними в погоню и воротились только на следующий день с пойманными лошадьми. Когда Ланнуа вступил в Таврические степи, то он подвергся нападению толпы конных Татар, устроивших засаду в камышах. К счастью, в этот день посол и его свита имели на себе шляпы, подаренные Витовтом, и какие-то значки литовской службы; а Татары эти принадлежали к орде Солкатского хана, находившегося в большой дружбе с Витовтом. Они ограничились тем, что взяли с посла разные подарки, состоявшие в золоте, серебре, хлебе, вине и куньих мехах; затем проводили посольство до города Солката или Крыма окольными путями, чтобы избежать встречи с другими вооруженными шайками. Дело в том, что означенный Солкатский хан только что умер, и страна находилась в большом смятении по причине междоусобных распрей: хан Золотой Орды хотел поставить здесь своего подручника, а некоторые местные вельможи желали иметь своего особого хана. По той же причине Ланнуа только мимоездом заглянул в Солкат и поспешил проехать в Кафу. Этот город он нашел укрепленным со стороны суши тройными стенами и цветущим своею торговлею. Генуэзские власти приняли путешественника с честью, отвели ему особую квартиру в городе и прислали в подарок четыре корзинки с конфектами, четыре факела, сто восковых свечей, бочонок мальвазии и хлеба. Посол начал было собирать сведения, отыскивать проводников и толмачей, чтобы объехать Черное море и сухим путем достигнуть Иерусалима. Но, убедись в трудности и даже невозможности пробраться туда по великим пустыням, сквозь разные народы, он решил ехать морем. В то время в гавани Кафы находились четыре венецианские галеры, прибывшие из Таны и отправлявшиеся в Средиземное море. Ланнуа воспользовался этими галерами, они довезли его со свитою до Константинополя.
Современник Ланнуа, баварский путешественник по Востоку Шильтбергер, также посетивший Кафу, сообщает следующее о ее разнообразном населении. Во внутреннем городе жители по преимуществу Итальянцы, кроме них Греки и Армяне. Во внешнем городе, окруженном второю стеною, кроме Итальянцев, Греков и Армян, обитали еще Татары, имевшие свою мечеть, и Евреи двух толков, т. е. талмудисты и караимы, а потому имевшие две синагоги{65}.
Хотя Ланнуа не называет по имени Солкатского или Крымского хана, бывшего приятелем Витовта и умершего перед приездом рыцаря, но, по всей вероятности, здесь идет речь об известном Эдигее, который под конец своей жизни действительно находился в дружеских отношениях с великим князем Литовско-Русским. Открывшимися между его сыновьями распрями за власть воспользовался Сарайский двор, чтобы вновь подчинить себе Крымский улус. В таком положении является этот улус в известиях Иосафата Барбаро, относящихся к тридцатым годам XV столетия.
