В данную эпоху Восточная или собственно Северо-Восточная Русь состояла из трех крупных земель княжеских, Московско-Суздальской, Тверской и Муромо-Рязанской, и двух земель общинно-вечевых, Новгородской и Псковской. (Смоленская область, колебавшаяся некоторое время между Восточною и Западною Русью, со времени Витовта примкнула пока к последней.) Над всеми этими землями постепенно возвысилась Москва, принявшая на себя дело государственного единства и национальной независимости. Условия и обстоятельства, благоприятствовавшие возвышению Москвы, более или менее известны. Это, во-первых, выгодное географическое положение ее области, достаточно удаленное от сильных внешних врагов и удобное в промышленно-торговом отношении; далее, ловкая политика Московских князей, сумевшая самих татар обратить в свое орудие; распадение и неурядицы Золотой Орды со второй половины XIV века; тесный союз Московских князей с духовной властию; установившееся в Москве наследование по прямой линии от отца к сыну; слабость и неустройства других княжеств, а также вечевых общин Северо-Восточной Руси и пр. Но не должно забывать при сем главного условия: умного, энергичного Великорусского племени, которое неудержимо потянуло к Москве, как скоро почувствовало в ней надежное средоточие для собрания своих сил в борьбе с варварским внешним игом и внутренними неурядицами. В эту эпоху Великоруссы ясно доказали, что из всех славян они составляют народ наиболее государственный, наиболее способный к единству и дисциплине. У всех исторических народов опасности внешние и давление со стороны иноплеменных врагов служили самым действительным побуждением к государственному объединению и т. наз. правительственной централизации. Однако этот исторический закон довольно слабо отражался на других славянах.
Стародавняя и вполне туземная на Руси, княжеская власть хотя в общих чертах оставалась та же самая, однако она несомненно усилилась под влиянием новых обстоятельств, главным образом под влиянием того же иноплеменного давления, т. е. татарского ига. Данная эпоха представляет постепенный переход от понятий вотчинных к понятиям государственным. Такой переход относится собственно к власти великих князей, стоявших во главе каждой отдельной земли, Московской, Тверской и Рязанской, и яснее всего отразился на их отношениях к удельным князьям. В каждом из этих местных княжеских родов мы видим стремление старших князей сокращать в свою пользу самостоятельность младших или удельных, подчинять их себе, сделать из них простых своих подручников. Удельные князья еще распоряжаются в своих волостях на правах вотчинников; но они по всякому призыву должны являться со своими дружинами на помощь старшему или великому князю и помимо него не могут вступать в обязательства или союзы с иноземными государями или с великими князьями других русских земель, что считается изменою и подлежит наказанию. До нас дошел целый ряд договорных грамот, которыми князья стараются определить свои взаимные отношения. В этих грамотах повторяются прежние выражения, взятые из родового и семейного быта: договоры вменяют удельным князьям в обязанность иметь великого князя себе отцом, а его сыновей считать себе братьями, старшими или младшими, смотря по обстоятельствам. Но под такими семейными выражениями скрываются уже подручные или вассальные отношения. Значительная часть удельных князей между тем не могла сохранить и этих вассальных отношений, а прямо перешла в служебные. Многие княжеские ветви, обедневшие и измельчавшие вследствие постоянного дробления своих волостей или обременения долгами, или почему-либо лишившиеся своих отчин, поступают прямо на службу к великим князьям, получают за нее жалованье и земли, и становятся таким образом в ряды боярского сословия. Хотя названные явления происходили и в других великих княжениях, но главным образом они развились в земле Московской, где власть и значение великого князя неуклонно шло вперед по пути абсолютизма или самодержавия.
