Надежда на литовскую помощь уже с самого начала оказалась обманутой. Отвлекаемый другими делами, вялый и нерешительный Казимир не принимал никакого участия в войне Новгорода с Москвою. Мало того, как раз перед началом войны князь Михаил Олелькович, получив известие о кончине брата Симеона, со своею западнорусской дружиной покинул Новгород и поспешил в Киев, надеясь наследовать там брату; причем дорогой шел как неприятель, в Русе насильно собрал оброки, а по селам грабил до самого рубежа. В Новгороде оставался еще служилый князь Василий Шуйский Гребенка, потомок суздальских князей, лишенных удела, и потому неприязненный Москве. Новогородцы отправили его на Двину, чтобы оборонять Заволочье. Посольство во Пскове с приглашением соединиться против Москвы не имело успеха. Псковичи наоборот склонились на требование великого князя и начали «рубить» (собирать) войско на новогородцев. Предоставленные одним собственным силам, новогородцы первое время не теряли бодрости и успели вооружить довольно многочисленную рать. От вожаков воинственной новогородской партии, по-видимому, не укрылась стратегическая ошибка Ивана III. Его полки хотя были многочисленны, но разделены на разные отряды, которые шли разными дорогами и, занимаясь грабежом беззащитных сел, вероятно, не соблюдали воинских предосторожностей. Новогородское ополчение могло бить их по частям, если бы действовало быстро и дружно. И действительно, это ополчение прежде всего пошло на отряд Даниила Холмского, который, взяв и предав пламени город Русу, медленно двигался далее по направлению к Шелони, поджидая вспомогательное войско псковичей. Новогородцы рассчитывали внезапно ударить на Холмского и уничтожить его отряд прежде, нежели он успеет соединиться с псковичами, а потом обратиться на сих последних. Меж тем как новогородская конница обходила западный берег Ильменя, часть пехоты высадилась на его южном берегу около селения Коростыно. Но московская стража, поставленная на берегу озера, вовремя заметила неприятелей и дала знать Холмскому. Тот успел собрать свою рать и сам ударил на новогородскую пехоту; она сражалась довольно мужественно, но была разбита потому, что находившийся поблизости конный полк не поспешил к ней на помощь. Этот полк, выставленный архиепископом Феофилом, отозвался тем, что владыка послал его против псковичей, а не против великого князя. Новый владыка вообще обнаружил нерешительность и склонялся более на сторону Москвы.
Ожесточение москвитян против новогородцев сказалось в том, что победители многим пленным отрезали носы, уши, губы и в таком виде отпускали их домой; а снятые с пленных доспехи бросали в воду или в огонь, не желая пользоваться оружием изменников. Вслед затем победители узнали, что другая часть пешей новгородской рати на судах вошла в устье Полы и поднялась до Русы. Москвитяне быстро воротились к этому городу и разбили высадившихся здесь неприятелей. Вероятно, новогородский план состоял в том, чтобы ударить на отряд Холмского с разных сторон: одна часть пехоты от Коростына в бок, другая часть от Русы в тыл, а конное ополчение от Шелони в лицо. Но оплошность и неумелость новогородских предводителей доставили Холмскому и товарищу его Федору Давидовичу случай их самих разбить по частям, так как они вступали в дело без всякой взаимной связи.
