Теперь московские рати с разных сторон приблизились к Новгороду. Здесь господствовало великое смятение, и раздавались вопли вдов и сирот, оставшихся после погибших на Шелони. Партия Борецких однако пыталась ободрить народ и возбудить его к отчаянной защите. На городских стенах и башнях день и ночь сменялась стража; готовясь к осаде, начали жечь загородные дома и монастыри. Послали гонца к Казимиру IV с просьбою о немедленной помощи. Но этот гонец скоро воротился: Ливонский магистр не пустил его через свою землю. К довершению бедствий в Заволочье дела новогородские шли также плохо: московские воеводы Борис Слепец и Василий Образец на Двине разбили новогородскую рать; предводитель последней князь Василий Шуйский, тяжело раненный, едва спасся в Холмогоры. После того жителей Двинской земли москвичи привели к присяге на верность великому князю. В самом Новгороде открылась измена. Какой-то Упадыш в одну ночь заколотил несколько пушек, долженствовавших защищать стены. Упадыша казнили. Так как в городе собралось еще много людей из окрестных селений, то при великой тесноте открылись болезни, а с прекращением подвозов угрожал близкий голод. Тогда партия мира и союза с Москвою взяла верх, и теперь свободно укоряла своих противников в том, что они послушались баб и накликали тяжкие беды на Великий Новгород. Вече решило отправить к Великому князю с челобитьем посольство из пяти старых посадников и пяти житьих людей, с каждого конца по одному. Во главе их поставили владыку Феофила.
Посольство переплыло Ильмень и явилось в московском стане у Коростына. Не вдруг оно было допущено к Великому князю; а сначала умоляло о ходатайстве братьев его и ближних бояр, поднося им щедрые дары. По их печалованию Великий князь, наконец, смягчился и велел послам предстать пред свои очи. Смиренно вошли они в шатер Великого князя; тут владыко слезно молил его отпустить новогородцам их вины и прекратить пленение их волостей. Иван III, милостиво выслушав владыку, согласился немедля остановить кровопролитие и разорение Новгородской земли. Переговоры с посольством об условиях мира он поручил вести своим боярам. Несколько дней тянулись эти переговоры. Наконец 9 и 11 августа 1471 года подписаны были договорные грамоты, которые по буквальному своему смыслу восстановляли старину и пошлину и почти повторяли статьи Яжелбицкого мира при Василии Темном. В них прибавлено только обязательство новогородцев «ни которою хитростию» не отдаваться за Литовского короля и посвящать владыку непременно в Москве у гроба Петра митрополита. Великий князь возвращал Новгороду завоеванные города и волости; со своей стороны Новгород обязался уплатить окуп или
Таким образом Иван III на первый раз пощадил побежденных новгородцев и не лишил их вполне самобытности, или древнего народоправления. С обычной своею осторожностью он теперь не хотел доводить их до отчаяния и отложил окончательный удар до другого случая. Нетрудно было предвидеть, что таковые случаи не замедлят, и Московский князь имел полную возможность выбирать удобный момент. Как была приятна или популярна в Москве победа над Новгородом — показали торжественные встречи, устроенные победителю. Ликующая народная толпа вышла к нему за несколько верст из города; затем встретил его митрополит с духовенством, с крестами и хоругвями. А сын его Иван Молодой с боярами и лучшими людьми ожидал его на последнем ночлеге. В то время как москвичи ликовали, над бедными новгородцами продолжал тяготеть какой-то злой рок. После жестокого пленения и разорения их земли случилось еще новое бедствие. В числе иногородних и сельских жителей, искавших убежища в Новгороде от неприятельского нашествия, было очень много семей, бежавших из сожженной Русы. По окончании войны они сели на лодки и поплыли озером к своему родному пепелищу. Вдруг на Ильмене поднялась страшная бура с вихрем, разметала лодки и потопила большую часть народа; говорят, тогда погибло до 7000 человек. В самом Новгороде затем произошло несколько пожаров, которые свирепствовали с особой силой и произвели страшные опустошения.
В следующем 1472 году Феофил приехал в Москву, был здесь поставлен во архиепископа и упросил Великого князя отпустить пленных новогородских бояр{93}.
В том же году или в начале следующего совершилось в Москве важное по своим последствиям событие: брак Великого князя с Софьею Палеолог.
Первая супруга Иоанна, Мария Борисовна Тверская, скончалась еще в молодости (в 1467 году), причем прошла темная молва об отравлении ее одной приближенной женщиной. Спустя около двух лет после того началось сватовство Великого князя за греческую царевну.
