Александр Литовский по смерти своего брата Яна Альбрехта был выбран на Польский престол (1501). Таким образом, снова Литва и Польша соединились под одной короной; ибо Поляки пользовались всяким удобным случаем восстановить и укрепить Польско-Литовскую унию. Однако и теперь Польша не приняла деятельного участия в войне с Москвой, и Александр, несмотря на успехи своего союзника, Ливонского ордена, вступил в переговоры с тестем. После многих взаимных препирательств, почти одновременно с Орденом, Литва заключила шестилетнее перемирие с Москвой. За последней осталась большая часть завоеванных ею областей и до 20 городов, каковы: Чернигов, Стародуб, Путивль, Новгород Северский, Гомель, Любеч, Трубчевск, Брянск, Мценск, Любутск, Дорогобуж и пр. При заключении договора Иоанн снова и настоятельно требовал от зятя, чтобы тот не принуждал его дочери к перемене веры, построил бы ей особую придворную церковь и приставил к ней слуг и служанок православных. Тяжело было положение Елены во время войны между ее отцом и мужем. Отец посылал тайные наказы, советы, запросы. Елена не раз отвечала, что она не терпит никаких притеснений в своей вере, умоляла отца ради нее помириться скорее с Александром, и, очевидно, заступалась за мужа. Иоанн упрекает свою дочь в скрытности от него и пишет, что ему очень хорошо известно, как ее стараются склонить к переходу в латинство. С другой стороны, при дворе ее мужа подозрительно и недружелюбно смотрели на эту Московскую княгиню, которая, вопреки расчетам, не принесла с собой прочного мира и обеспечения от захватов беспокойного соседа, и притом упорно держалась своего греческого обряда, слывшего в устах латинского духовенства схизмой{103}.
Свергнув постыдное Татарское иго и объединив большую часть Руси в одно сильное государство, естественно, Московский великий князь постарался занять подобающее ему место в семье европейских государей. Он вошел в деятельные дипломатические или посольские сношения не с одними своими соседями, но и с другими монархами, в особенности с теми, у которых оказывался с ним какой-либо общий интерес. Сношения эти устроились тем легче, что усиливающееся Московское государство в то время невольно стало обращать на себя внимание Европы и некоторые государи сами искали с ним дружбы и союза. Так знаменитый венгерский король Матвей Корвин, имея с Москвой общего неприятеля в польско-литовском короле Казимире IV, обменялся по этому поводу с Иоанном посольствами, грамотами и подарками. С Данией Москву сближала в то время общая неприязнь против Шведов; Иван III, заключив формальный договор с Иоанном, королем Датским, вел войну со Шведами в Финляндии, впрочем, без важных последствий. Так как московские послы иногда не могли ездить в Данию через враждебную Ливонскую землю и Балтийское море, находившееся в руках враждебной Ганзы и Шведов, то они отправлялись окольным морским путем из устьев Северной Двины мимо берегов Лапландии и Норвегии.
Путь этот был очень трудный и медленный; один иностранец, посетивший Россию во время Иванова преемника (Герберштейн), оставил любопытное описание названного пути, по рассказам московских послов, Григория Истомы, Власия и Димитрия Герасимова, ездивших в Данию при Иване III. По этим рассказам у мыса Святого Носа путники миновали водоворотную пучину, поглощавшую корабли наподобие классической Сциллы и Харибды; а далее у Скалы Семиостровской, где их несколько дней задерживал противный ветер, суеверный кормчий тайком принес ей умилостивительную жертву, состоявшую из овсяной каши, смешанной с маслом.
В противоположном, южном углу Восточной Европы, Иван III нашел себе союзника против Польши в лице Молдавского господаря Стефана, который прославился воинскими подвигами в борьбе с Турками и сумел возвысить свою дотоле незначительную страну на степень почти независимой державы. Иван III заключил с ним не только политический, но и родственный союз, женив старшего сына Ивана на дочери Стефана, Елене. Еще более усердным союзником Московского государя против Литвы и Польши был сосед Молдавии, Менгли-Гирей Крымский, с которым великий князь поддерживал деятельные и частые сношения, сопровождавшиеся щедрыми подарками хану и его советникам. Дошедшие до нас грамоты, отправляемые к этому хану, представляют образцы дипломатической ловкости и дальновидности со стороны Ивана III и его умения направлять действия своего союзника сообразно с видами Московской политики. Но друг Москвы Крымский хан был вассалом Турецкого султана, и Московский государь воспользовался первым удобным предлогом, чтобы отправить к сему последнему дружественную грамоту. Предлогом этим послужили обиды и притеснения, которые терпели русские торговцы в Азове и Кафе и вследствие которых они почти перестали туда ездить. Из помянутого выше путешествия Контарини мы видели, что Иван III обменялся посольством и с персидским шахом Узун-Гассаном, с которым имел общими неприятелями Золотоордынских ханов.
