Дима принес из кухни стопки, солонку и нарезанный лимон. Поставив их на журнальный столик, он накрыл одеялом постель и набросил сверху плед.
— Так ты скажешь, что за повод? — поинтересовался он опять, когда они уселись на диван, и Алексей разлил по стопкам текилу.
— День рождения, — произнес Алексей и, лизнув соль с руки, опрокинул стопку текилы, заедая лимоном.
— Чей? — Дима растерянно смотрел на него.
— Мой, — пожал тот плечами.
— У тебя день рождения? Сегодня?
Алексей взглянул на наручные часы.
— Ну, учитывая, что сейчас полтретьего ночи, то был вчера.
— Почему ты не сказал?
— Сейчас говорю.
Дима выпил текилу и положил в рот лимон. Он все больше поражался этому человеку. Каждый раз не в состоянии предугадать, чего от него ожидать в следующий момент.
— Тогда почему ты не с друзьями и не отмечаешь? — вопрос был более чем резонный.
— Я целый день делал то, что от меня хотели друзья. Теперь я хочу делать то, что хочется именно мне.
У Димы в ушах зашумело.
— Пить текилу в три ночи здесь?
— Пить текилу в три ночи здесь.
Они выпили еще по одной.
— Ну, тогда за мной подарок, — улыбнулся Дмитрий, — если бы ты предупредил раньше…
— Я за ним и пришел.
«ЧТО?!» Дима примерз к месту и смотрел как будто со стороны, как Алексей берет его руку и слизывает тоненькую дорожку соли на ней своим языком, запивая текилой. А в голове только одно слово «ЧТО?!».
Ощущение параллельной реальности.
Он касается его щеки, запуская пальцы в волосы, и Диме кажется, что он сейчас превратится в масло, потому что нельзя прикасаться более нежно, чем это сейчас делает Алексей. Мозг впал в состояние, пограничное с комой, и его заклинило на этом самом «ЧТО?!», пока Алекс придвигается еще ближе и замирает в сантиметре от его губ.
— Так я могу получить свой подарок? — выдыхает он.
Дима отчаянно хочет кивнуть. Или засмеяться. Или сказать хоть что-нибудь. Но слова теряются за все тем же огромным «ЧТО?!», поэтому он просто облизывает губы и подается вперед, целуя Алексея. Сколько это длится, он не знает. Минута? Две? Десять? Он чувствует его руки на своей спине. Они поддевают полы майки и стаскивают ее, отбрасывая куда-то в сторону. Все за пределами его дивана кажется Дмитрию черной дырой. Там ничего нет. Нет внешнего мира. Нет предметов. Существуют лишь они и диван, на который его сейчас валит Алексей.
Кажется, что сердце остановилось. Но язык Алекса, скользящий по его шее, заставляет его ожить и начать бешено колотиться. Ощущая на себе тяжесть тела, он отвечает на его поцелуи, отрываясь от губ, чтобы сделать вдох. Но все равно задыхается. Дима проводит пальцами по спине Алекса, поднимая футболку выше, а затем стягивая ее совсем и отправляя куда-то в ту самую черную дыру. Его руки ложатся на уже обнаженную спину, скользят по позвоночнику и проникают под пояс джинсов и белье, касаясь бархатистой кожи там, где еще ни разу до этого не касались.
Алексей издает едва уловимый стон и слегка прикусывает ему нижнюю губу. Дмитрию требуется все его самообладание, чтобы не кончить только от этого звука и ощущения. И хотя у них впереди еще весь остаток ночи, он хочет насладиться каждым прикосновением, каждым новым ощущением, каждым поцелуем до конца и как можно дольше. Пропуская руки между их телами, Дима находит пальцами пуговицы на джинсах и чувствует, как приподнимается Алексей, чтобы облегчить ему доступ до них.
Мозг ненадолго приходит в себя. В нем проскальзывает нечто «Это происходит на самом деле?» и вновь отключается. Единственные слова, которые сейчас помнит Дима, и может быть даже сможет воспроизвести их вслух, это «еще» и «хочу». Но вдруг он понимает, что хочет не только принимать ласки. Он хочет, чтобы Алексей запомнил эту ночь надолго. Дмитрий мягко надавливает на его плечи и переворачивается, оказываясь сверху.
Алексей не сопротивляется. Он вообще не сопротивляется ничему в первый раз, полностью полагаясь на другого человека. Алекс искренне надеется, что Дима знает, что нужно делать. И как это нужно делать, потому что в его голове сейчас сплошной хаос. Он чувствует, как пшеничные пряди волос щекочут его кожу шеи, груди. Как Дима спускается поцелуями все ниже. Несколько резких движений и его джинсы уже где-то за пределами этого мира. А потом…О боже мой! Губы Димы смыкаются на его плоти.
И пока он целует, посасывает и водит языком, Алексей находит у себя в голове одну единственную мысль. Ни одна женщина не делала ему это ТАК. Что равнозначно тому, что ни одна женщина просто не умеет делать это так, как сейчас делает он. Так нежно, так чувственно, так точно предугадывая темп и направление. Одним словом ТАК. Вдруг нить мыслей теряется и остается только одно желание — не забыть, как дышать. Стоны, зарождающиеся где-то внутри, срываются с губ, а пальцы путаются в шелке светло-пшеничных волос.