— Лучше давай сделаем так. Ты спокойно доделывай, что тебе нужно, а я пока схожу к себе и соберу кое-какие оставшиеся вещи. А потом ты заедешь, заберешь меня, и мы отметим нашу небольшую победу, — предложил Дима.
— Хорошо, — согласился тот, — я думаю, освобожусь через полчаса, ну может, чуть больше.
— Отлично.
Дима наклонился и быстро поцеловал его, а затем направился к выходу. Добравшись до своего уже теперь бывшего дома, он быстро взбежал по ступенькам и, повернув ключ в замочной скважине, вошел в квартиру. Они успели перевезти почти все его вещи, кроме некоторых, которые он не успел собрать. И сейчас, поставив перед собой большую пустую коробку, Дмитрий стал складывать в нее свои книги. Ожидая, что в любой момент появится Алексей, чтобы забрать его, он старался не копошиться.
Закончив с книгами, Дима внимательно осмотрелся по сторонам, проверяя, все ли собрал. Наткнувшись взглядом на диван, невольно улыбнулся тому, сколько воспоминаний тот хранил. Дима знал наверняка, что Алексей действительно хочет жить вместе и что по объективным причинам его квартира куда как более подходящее для этого место. Особенно в сравнении с его «хрущевкой».
Несмотря на то, что Диме уже доводилось раньше состоять в отношениях (хоть и непродолжительных) и жить вместе с другим парнем в Лондоне, то, что происходило сейчас не шло ни в какое сравнение. Он искренне любил Алексея и чувствовал, что это взаимно, хотя никогда не слышал этих слов от него. Но учитывая, через что Алексу пришлось переступить и полностью изменить свою жизнь, чтобы быть рядом с ним, больших доказательств Диме и не требовалось.
Когда Дима, внезапно о чем-то вспомнив, полез в выдвижной ящик стола, в его дверь раздался стук. Он даже не придал этому особого значения, будучи полностью уверенным, что это Алекс.
— Открыто! — выкрикнул он, извлекая из ящика папку со своими статьями. — Я как раз успел…
Дима повернулся и наткнулся на своего отца, стоящего посреди комнаты.
— Ну, привет, засранец, — процедил тот, и пространство наполнилось запахом алкогольного угара. — Я знал, что рано или поздно застану тебя одного.
Дмитрий так и замер, не в состоянии сдвинуться с места. Вряд ли это был визит вежливости, о чем свидетельствовало выражение лица Гришаева-старшего.
— Что ты здесь делаешь? — Дима попытался придать своему голосу больше уверенности.
— Да вот, — проговорил тот, — зашел объяснить ситуацию. Очевидно, что ты и твой ебырь не понимаете, во что ввязались со своей статейкой.
Диме потребовалась вся его сила воли, чтобы не выдать то напряжение, которое сковало его внутренности. Ничего хорошего эта беседа не предвещала, и это было очевидно как Божий день.
— Надеюсь, тебе хватит пары минут, потому что я уже ухожу, — проговорил Дима и сдвинулся с места, пытаясь обойти отца. Но как только он поравнялся с ним, мощный удар в живот заставил его согнуться пополам. В голове на миг вспыхнула тьма, а вдохнуть или выдохнуть не было сил. Папка выпала из рук, и белые, исписанные листки, разлетелись по всему полу.
— Не переживай, мне хватит и минуты, — прошипел тот, склонившись ниже. — Думаешь, если вы выиграли это гребаное слушание, я оставлю вас в покое? Я предупреждал, чтобы ты не смел протягивать свои грязные извращенские ручонки в мою сторону, но ты решил повыпендриваться перед ним.
Гришаев схватил его за волосы и задрал голову.
— Мне похер, кто и как тебя трахает, пока вы не лезете в мои дела.
— Да пошел ты… — прохрипел Дмитрий.
Гришаев с силой оттолкнул сына так, что тот упал на пол, ударившись головой о ножку стола. Машинально коснувшись ушиба, Дмитрий почувствовал нечто горячее и густое, а когда взглянул на руку, она была в крови.
— Ты ничего этим не добьешься, — выдохнул он. — Ты законченный кретин, если толкаешь наркотики прямо у себя в клубе и думаешь, что это рано или поздно не выяснится.
— И кем же, блядь? Твоим спасителем? — тот уже и не пытался сдерживаться, показывая свое истинное лицо во всей красе.
Дмитрий попытался подняться на ноги.
— Меня тошнит от тебя. Ты полное ничтожество, — выплюнул он, — не удивительно, что мать ушла от тебя. Ее ты тоже избивал?
Удар по челюсти заставил его покачнуться, но он устоял на ногах, чувствуя, как из разбитой губы сочится кровь. Не успел Дмитрий оправиться от этого удара, как следующий пришелся по его виску. Дима упал на пол, слабо пытаясь оборонятся. Но это было бесполезно. С каждым новым ударом в голове постепенно распространялась черная липкая тьма.
— В следующий раз ты хорошо будешь думать прежде, чем пытаться напакостить мне, мразь! — Отец продолжал в ярости наносить удары, сопровождая их оскорблениями.
Наконец, посчитав, что закончил свое воспитание, он склонился к сыну и, обдав его лицо алкогольным перегаром, произнес:
— Посмотрим, как ты будешь нравиться своему ебырю теперь. Если вы еще хоть раз посмеете выкинуть хоть что-нибудь, хорошенько подумайте перед этим. Не советую связываться со мной.