— «Сладенький пупсик» явно впал в прострацию, — констатировал Дмитрий.
— Слава Богу, я успел исчезнуть до того, как он отошел от этой прострации и не убил меня.
В кабинет заглянул Никита и торопливо произнес:
— Алекс, мне нужно отлучиться на час.
— Что-то случилось? — серьезно поинтересовался Ветров.
— Аня звонила, она чем-то сильно расстроена, но я так ничего толком и не понял.
— Аня? — Дмитрий моментально сделал несколько шагов вперед.
— Дим, я сам ничего не знаю. Мы договорились встретиться у меня дома. Так я могу отойти?
— Да, — кивнул Алекс, — конечно. И если вдруг что-то нужно…
— Хорошо, — согласно кивнул тот и поспешно закрыл дверь.
Ветров посмотрел на Диму и заметил на его лице тяжелое выражение.
— Может быть там ничего серьезного, — предположил он, пытаясь как-то его успокоить.
— Нет, — покачал тот головой, — если бы там было ничего серьезного, она позвонила бы мне, а не Нику.
If there's no end
There can be no beginning,
There can be no beginning
If there's no end
It feels like forsaking the dawn,
We awaken and still we don't see
I am still secretly grateful
You're living this moment with me…[30]
Весь остаток дня Никита больше не появлялся, а Алексей видел, что Дима не находит себе места. Он несколько раз пытался дозвониться Нику или Анне, но те не брали трубку. Когда рабочий день подошел к концу, Алекс зашел за Дмитрием.
— Поехали, — кивнул он.
— Домой? — вздохнул тот.
— Да, только к Нику домой. Я не могу смотреть, как ты мучаешься.
Дима в мгновение ока схватил сумку со спинки стула и, закрыв дверь кабинета, последовал за Алексеем. До дома Никиты они добрались за пятнадцать минут и поднялись на нужный этаж. Алекс постучал во входную дверь, а еще через минуту за ней послышалось движение.
— Ник, открывай, твою мать! — не выдержал Ветров.
После нескольких секунд колебания дверь все-таки приоткрылась. И, судя по выражению лица Никиты, вряд ли они в этот раз занимались чем-то интересным.
— Какого хрена ты трубку не берешь? — поинтересовался Алекс, пытаясь пройти внутрь квартиры.
Никита быстро взглянул на Диму, и стало понятно, что там было что-то такое, чего тот не хотел ему показывать.
— Никита, — предостерегающе произнес Алексей, — у меня тут ребенок места себе не находит. Так что либо ты пустишь нас добровольно, либо я сейчас к чертовой матери выломаю эту дверь. Где Анна?
Никита мрачно вздохнул, но безмолвно отступил в сторону, пропуская их внутрь. Дима решительно вошел первым и, по пути заглядывая во все комнаты, нашел Аню, лежащую спиной к нему на кровати в спальне. Он тут же коснулся коленями пола перед нею.
— Анют, — позвал он, — что случилось?
— Дим, что ты здесь делаешь? Уходи, — не оборачиваясь, проговорила она.
— Ань, — Дмитрий мягко коснулся ее волос, успокаивающим поглаживающим движением.
Он поднялся и сел на край кровати, вынуждая его сестру повернуться к нему лицом. И когда она, наконец, это сделала, он заметил у нее разбитую губу и кровоподтек на левом глазу.
— Господи, — выдохнул он, — милая, что случилось? Это отец?
Аня молча кивнула.
— Но почему?
В комнату вошел Алексей, и представшая его взору картина вызвала у него стойкое ощущение дежа вю.
— У нас дома был обыск. Он думает, что это я их вызвала, — тихо проговорила она.
— Обыск? — переспросил Алексей. — А почему он решил, что ты имеешь к этому какое-то отношение?
— Потому что я несколько дней назад нашла дома большой бумажный пакет. Я не знала, что в нем. Просто решила посмотреть. Там были наркотики, понимаешь? — она взглянула на Диму. — Много наркотиков. Ты был прав. В этот момент вошел отец и увидел меня.
— И ты никому ничего не рассказала? — Дима не верил своим ушам.
— Он сказал, что если я хоть слово скажу кому-нибудь, особенно тебе, — она взглянула на брата, — или Алексею, или Никите, тогда тебя ни одна скорая больше не спасет. Он говорил это серьезно. Ты бы видел его взгляд.
Дмитрий чувствовал, как в нем начинает просыпаться ярость. Все, на что был способен их отец, это только делать деньги. Больше и больше, всеми известными ему способами. Все остальное не имело для него никакого значения, как и его собственные дети. И если Дима еще мог списать ненависть отца к себе на то, что он не такой как все, то если тот поднял руку на Аню, которая была его любимицей, значит, их отец действительно окончательно сошел с ума.
— А сегодня, когда я вернулась с работы, — продолжила Аня, — он сказал, что они перерыли весь дом, и он уверен, что либо я сама их навела, либо кому-то из вас рассказала.
— Они нашли что-нибудь? — спросил Алексей.
— Я не знаю. Был скандал, и я выскочила из дома сразу после того, как отец ударил меня.