Соблазн (СИ) полностью

Алекс поворачивает его спиной к себе и легонько кусает за шею. Одно движение и он уже в нем. Двигается. Скользит. Стонет. Вода течет по их волосам и коже, но они не ощущают этого. Мир рушится. Время меняет свое течение. Пока они занимаются сексом. Пока они занимаются любовью.

Когда Дима начинает подмахивать бедрами, не сильно, но ощутимо для Алексея, тот целует его спину, скользя кончиком языка вдоль позвоночника. Накрывает ладонью его руку, которой он опирается на стенку и, сжимает его пальцы. Чуть кусает за плечо, ускоряя свой темп. И стонут уже оба. Растворяются в страсти. Покоряются ей.

Никогда. Никогда Алекс не чувствовал ничего подобного. Ощущения, протянувшиеся из самых глубин его существа, не имели ничего общего с простым физическим удовольствием. Эти ощущения несли в себе иной смысл. Некую непознанную тайну. Очередное открытие. Катарсис. Они обрушивали всю его прежнюю жизнь. Отменяли. Расцвечивали иными красками. Эти ощущения и были любовь. Та самая мифическая и выдуманная, в которую он никогда не верил.

Алексей осознал это за секунду до того, как его тело, ставшее одной сплошной напряженной мышцей, свело спазмом, и наступил оргазм. Первый в жизни оргазм с осознанием того, что он любит человека, а не просто хочет его.

— И что отмечаем? — поинтересовался Алексей, когда они с друзьями сидели в пятницу в их излюбленном «Коффеине» и им принесли бокалы с шампанским.

Наталья с Павлом переглянулись и тот произнес:

— Я сделал Наташе предложение, и она согласилась. Мы женимся.

— Это правда? — восхищенно всплеснул руками Олежка, и Наталья ему лучезарно улыбнулась.

— Свадьба в конце июля. И, конечно же, вы все приглашены, — добавила она.

Алексей непроизвольно бросил взгляд на Никиту, ожидая заметить на его лице маску замкнутости или злости, или разочарования. Но не заметил ничего из того, что по логике вещей должно было бы там отразиться.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся тот и обратился к Павлу. — Если тебе удалось завоевать эту женщину, цени это и береги ее.

В его фразе не прозвучало ни оттенка какого-то скрытого подтекста. Похоже, он действительно был рад за них. Алексей скептически приподнял бровь, предвкушая очередные алкогольные посиделки в каком-нибудь баре. Помня, как тот убивался по Наташе и сколько пытался вернуть ее, Алекс до сих пор не верил, что Никита так запросто желает им счастья. Ветров понял, что от него тоже ожидают какой-то реакции и, подняв бокал с шампанским, проговорил.

— Ну, вряд ли вы услышите от меня что-нибудь новое, но я рад за вас. Если вы смогли понять то, что любите друг друга, что хотите быть рядом всю жизнь и готовы скрепить свои отношения, то это серьезный поступок. И не каждому легко дается. В общем, паршивец Купидон знает свое дело. Поздравляю, — он салютировал бокалом и сделал из него глоток.

Все удивленно посмотрели на него.

— Что?

— Это так… так трогательно, — нашелся Олежка.

— Да… — улыбнулась Наташа, — и так не в твоем характере. Спасибо, Леш.

Он слегка улыбнулся в ответ. «Не в его характере». А что же было в его характере до сих пор? Он на миг задумался и понял, что если бы эта новость прозвучала полгода назад, когда он еще и не подозревал о существовании Дмитрия, он наверняка сказал бы какую-нибудь колкость типа: «И теперь вам до конца жизни придется спать только друг с другом. Соболезную». Вероятно, именно это от него и ожидали услышать. Но перемены происходят постоянно и со всеми. И он, как оказалось, не исключение.

Этот самый гадкий паршивец Купидон отыскал среди горы мусора и его сердце. И пока он отчаянно этому сопротивлялся, тихонько отдал его другому человеку. И этим другим человеком (в голове не укладывается) оказался молодой парень. Он столько времени проводил с разными женщинами, подсознательно пытаясь уловить в них нечто близкое себе, что со временем забыл, что именно ищет, увлекшись самим процессом. И вот теперь он вспомнил, что искал. Вспомнил, когда, наконец, нашел это в Диме, совершенно внезапно для себя.