Всю ночь Алекс не мог уснуть, а когда ненадолго проваливался в сон, его мучили кошмары. Он снова и снова открывал дверь в квартиру Димы. Снова и снова видел разбросанные по полу исписанные листки бумаги. И потом видел его. Лежащего без сознания. Сон почему-то был черно-белым, и лишь пятна крови алели на одежде и лице, заставляя сердце замирать от ужаса. И каждый раз он чувствовал ту же боль и безысходность, что и в первый.
Кое-как дождавшись утра, он быстро собрался, захватив одежду для Димы, и, заехав в аптеку за необходимыми лекарствами, поехал в больницу. Накинув на плечи белый халат, он прошел в палату и, подойдя к кровати, взглянул на спящего Дмитрия. Перебинтованная голова, рассеченная левая бровь, разбитый нос, припухшая губа и несколько кровоподтеков заставили его сердце сжаться. Он наклонился и, легонько коснувшись губами его лба, шепнул:
— Как же ты меня напугал…
Дима зашевелился и открыл глаза.
— Привет, — тихо проговорил он.
— Привет…
Алексей взял его за руку и переплел их пальцы, чувствуя, как тот их легонько сжал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня переехал бульдозер. Выгляжу, наверное, также, — попытавшись улыбнуться, тихо произнес тот.
— Ты всегда выглядишь сногсшибательно, — улыбнулся ему в ответ Алексей.
У него так и вертелось на языке спросить, какая мразь оказалась способной такое сделать, но он сдержал себя.
— Сейчас придет врач, и я заберу тебя домой, — мягко сказал он таким тоном, которым обычно разговаривают с больными детьми.
— А разве тебе не нужно на работу? — пытаясь привстать и потерпев полное фиаско, проговорил Дмитрий. Лошадиная доза успокоительного, которую ему дали накануне, вызывала слабость и головокружение.
— Никита великодушно дал мне выходной, — пошутил Алекс, — так что я весь твой.
Вскоре пришел врач, и еще раз осмотрев Диму, разрешил забрать его домой, но с условием, если вдруг тот станет чувствовать себя хуже, то немедленно явится обратно. Алексей помог Диме одеться и довел его до машины. Когда они приехали домой, он тут же уложил его в кровать и принес лекарства. А затем лег рядом, нежно поглаживая его кончиками пальцев по руке.
— Приятно… — слегка улыбнулся тот.
— Я лечу тебя самым сильным лекарством. Нежностью, — прошептал Алекс, легко коснувшись уголка его губ едва ощутимым поцелуем.
— Мне нравится такая терапия, — веки Дмитрия вновь начали закрываться, очевидно, еще не до конца закончилось действие препаратов, и он вновь проваливался в сон.
— Спи. Отдыхай…
Алексей еще немного полежал рядом, наблюдая, как спокойно тот дышит. И будучи уверенным, что тот крепко уснул, вдруг, неожиданно для самого себя прошептал:
— Я люблю тебя…
Он осторожно встал с кровати, не заметив, как дрогнули веки Димы, и из их уголка скатилась крохотная слезинка.
Следующие несколько дней Алексей не отходил от Дмитрия. Он следил, чтобы тот принимал лекарства, кормил его, смазывал шрамы и ссадины, которых по всему телу оказалось больше, чем достаточно. И каждый раз, когда он видел эти ужасные кровоподтеки, слепая и неконтролируемая ярость поднималась из недр его души. Но каждый раз, когда Алексей заводил разговор о том, чтобы написать заявление, он чувствовал, как Дима замыкается в себе, и эта тема так и оставалась открытой.
Алекс не понимал, почему тот не хочет этого делать, хотя и говорит, что не знает, кто на него напал. Но Ветров не был настроен сдаваться. Анна с Никитой несколько раз приходили его навещать, даже Олежка примчался, когда узнал о том, что произошло. И в первый раз в жизни Дима ощущал, что искренне кому-то нужен, что за него переживает столько людей и что… Алекс любит его. Он не признался, что слышал его фразу, это не имело значения. Ему было достаточно того, что тот ее произнес. Пусть даже когда думал, что он спит. Но вместе с этим было кое-что, что постепенно отравляло его мысли. Он не признавался Алексею, кто сделал с ним подобное. И все, что копилось внутри, разъедало его подобно самому токсичному веществу. Когда Диме стало чуть легче, и он сам спокойно начал передвигаться по квартире, то заставил Алексея появиться на работе. И там Ветрова ждал еще один неприятный сюрприз.
— Ник, что это? — Алексей потряс в воздухе какими-то бумагами, когда его друг появился в кабинете.
— Алекс, я не говорил тебе, потому что у тебя и так сейчас забот выше крыши…
Ветров взглянул на листы бумаги в руках.
— Мы отказываемся финансировать ваше издание? Приносим свои глубочайшие извинения? С уважением? — вопросительно зачитал он с них.
— Вероятно, это из-за той статьи Гришаева. Никто не хочет быть замешанным в скандале. Особенно если ты не птица высокого полета.
Алексей в ярости смял бумаги и швырнул их на пол. Несмотря на то что опровержение статьи напечатали, такие вещи уже особо не играли никакой роли после самого факта наличия скандала. Гришаев добился своего. Теперь их спонсоры сбегали один за другим, как крысы с тонущего корабля. И он ничего не мог с этим сделать. Только стоять и смотреть, как на его глазах разваливается то, что он с таким трудом и столько времени строил.
