Глядя в окно гостиной с недопитым скотчем в руке, Зверь изо всех сил пытался отвлечь свои мысли от ее образа с кроватью, маячащей на заднем плане. Как легко было бы повалить ее на него. Как приятно начать свои уроки с того, что она никогда не забудет.
Он топтался в дверях, не решаясь войти в комнату, потому что боялся поддаться искушению. Он задавался вопросом, сколько раз его правило будет опасно близко к тому, чтобы быть нарушенным. Он не мог припомнить ни одного случая в своей жизни, когда бы так сильно томился по женщине.
Как одурманенный мальчишка в коротких штанишках, он стоял у этого самого окна, ожидая ее прибытия, и когда наконец появился экипаж, ему пришлось сдержаться, чтобы не выбежать навстречу ей. Что, как оказалось, было в его интересах, если сжатые кулаки ее брата были каким-либо признаком того, как Зверь мог быть встречен.
Он не был уверен, что она точно понимает, насколько Гриффит Стэнвик не хотел, чтобы она жила в этом доме. То, что она сейчас была наверху, было свидетельством ее способности уговаривать, или, возможно, веры ее брата в ее суждения, или степени его желания видеть ее счастливой, или силы его собственной потребности быть свободным, чтобы делать то, что для него важнее всего.
Что для Зверя было важнее всего, так это сдержать свое обещание не ложиться с ней в постель. Через три месяца — он почти не сомневался, что она достигнет этой цели, — с деньгами в руках она может передумать относительно своего желания быть любовницей. Она могла бы понять, что брак все еще был для нее вариантом, и он не хотел уменьшать ее шансы обрести счастье, отнимая у нее то, чего многие мужчины желали в первую брачную ночь. Он не собирался губить ее.
Он услышал тихие шаги. Что-то изменилось в резиденции теперь, когда она была здесь. Она казалась не совсем такой… безвкусной.
Обернувшись, он наблюдал, как она скользнула в гостиную, в ее глазах светилось предвкушение, на щеках играл румянец. Он отставил свой стакан.
— Давай сделаем это соглашение между нами официальным.
После чего пути назад уже не будет.
Пока они ждали в приемной у адвоката, Алтея изо всех сил пыталась успокоить свои расшатанные нервы. Одно дело — обсуждать скандальные условия, условия и результаты с Бенедиктом Тревлавом в уединении его гостиной. И совсем другое — получить их в письменном виде от порядочного человека, чья работа заключалась в соблюдении закона, знать, что он засвидетельствует, что она не только поставит свою подпись, но и обречет свою душу на вечный огонь проклятия. Но тогда, если верить светскому обществу, действия ее отца уже обеспечили ей эту участь просто в силу того, что она была его отпрыском. Со вчерашнего дня она начала видеть преимущество в том, чтобы воспользоваться свободой, которую давали ей его грехи. С таким же успехом она могла бы принять свои собственные.
— Мистер Беквит ожидает вас, — сказала секретарша, придерживая открытой дубовую дверь, которая казалась огромной пастью, угрожающей проглотить ее целиком.
Ее ноги были не так устойчивы, как ей хотелось бы, когда она поднялась с Бенедиктом, но затем его рука опустилась на ее поясницу с уверенностью и силой, которые прошли через нее и успокоили всю дрожь.
Она прошла впереди него в кабинет, где за своим столом стоял худощавый мужчина гораздо меньшего роста. Он склонил свою серебристую голову.
— Мисс Стэнвик, мистер Тревлав.
Все еще казалось странным, что к ней обращались таким образом, а не как к леди Алтее.
— Мистер Беквит, соглашение готово? — спросил Бенедикт.
— Да, сэр. Пожалуйста, присаживайтесь.
Он указал на два кожаных кресла, стоявших перед его столом.
Бенедикт указал ей на то, что слева, а сам сел на другое. Если адвокат и думал что-то о ее отношениях с мужчиной рядом с ней, он тщательно скрывал свои мысли. Она подозревала, что Бенедикт хорошо заплатил ему за его способность не раскрывать своего мнения о его делах.
Он смотрел на них пронзительными голубыми глазами, которые казались еще больше из-за очков, сидевших на переносице его аристократического носа.
— У меня есть копия для каждого из вас, и я сохраню один экземпляр у себя. Прочтите и убедитесь, что вас все удовлетворяет.
Она надеялась, что ни один из мужчин не заметил легкой дрожи в ее пальцах, когда она взяла пачку бумаг, которую он ей протянул, и начала читать. Все было так официально, так точно прописано, как они обсуждали накануне.