Он предложил ей не только трон. Не только Подземный мир. Он предложил ей любовь, которая может пережить проверку временем. Дева, Дочь, Богиня Весны. У нее много имен, но ни одно не подходит. Кора всю жизнь провела в позолоченной клетке, ее все любят, но никто не понимает. Когда Аид появляется из тьмы с обещаниями о полуночи и славе, он предлагает ей королевство. Вечность. Просит ее поесть и попить в земле мертвых. А потом он зовет ее новым именем. Персефона. Вестница Смерти. Но боги хотят разлучить их, редкие могут обхитрить олимпийцев. Конечно, она съедает гранат. Он предлагает ей мир у ее ног. Но она хочет только его.
Перевод: Kuromiya Ren
СПУСК
ПРОЛОГ
Молния пронзила тучи над белым, как кость, храмом. На вершине горы Парнас три отполированные колонны окружали алтарь в центре. Свет вдруг озарил смертного, поднимающегося по ступеням к вершине горы.
Его звали Амброзием, и он всю жизнь посвятил богам. Каждое решение, каждое действие, каждая потеря были в их честь.
Теперь он хотел ответы.
Еще дуга молнии рассекла небо. Он смотрел на тучи, мог поклясться, что мгновение на него смотрело лицо. Лицо с белой бородой и пронзительными синими глазами.
— Зевс, — позвал он. — Я знаю, что ты смотришь на меня!
Тучи снова сомкнулись, и гром зарычал. Если боги злились на него, пускай. Амброзий был тут не просто так, и Оракул даст ему нужную информацию.
Должна. Он не уйдет без правды.
Он поднялся на последнюю ступеньку, упал на колени перед мраморным алтарем. Каменные колонны за ним были в десять человек высотой, монолитные и невозможно красивые. Выгнутый потолок скрывал его от взгляда Зевса, но он как-то знал, что король богов хотел подслушать. Оракул позволяла ему.
— Великий Оракул! — он прижал ладони к мраморному полу. Пот стекал по его лбу, капал на пол, облака открылись, и дождь лился с неба. — Я ищу правды.
Она заставила его ждать долгие удары сердца. Он подумал на миг, что она не ответит. Оракул не со всеми говорила. Он был недостоин?
А потом он услышал шаги. Тихие. Мягкие. Слишком легкие для пожилой женщины. Он поднял голову, и его рот раскрылся от видения перед ним.
Она была юной. Оракул была красивой женщиной с медной кожей и эбонитовыми волосами. Ее изящные пальцы двигались по бокам, словно играли на лире. Ее тонкий пеплос открывал гибкое тело под ним, но как-то казалось неправильным смотреть на ее румяную кожу.
Она была не просто женщиной.
Она была рупором богов.
Оракул прошла к алтарю, встала за ним, тени кружили в ее темных глазах. И он видел в них мир. Века знаний и огромное бремя на ее плечах, которое она носила каждый день.
— Амброзий, — сказала негромко она. — Ты поздно.
Его желудок сжался, завтрак бурлил.
— Вы… знаете мое имя?
— Я знаю имена всех. Я знаю, кем будут твои дети, кем был твой далекий праотец. И я знаю, почему ты тут, — она подняла одну из трепещущих ладоней и указала туда, откуда он пришел. — Я не дам тебе ответы, которые ты ищешь.
Нет. Это не могло быть, ведь он пересек страну, чтобы попасть сюда.
— Я отдал все, чтобы узнать ответы от вас.
— И ты выживешь без них, — она отвернулась от него. Ее пеплос трепетал от ветра, двигался так, словно она плыла в прозрачной воде.
— Постой! — закричал Амброзий. Ему нужно было убедить ее. Заставить ее понять. Но как ему убедить Оракула?
Она знала все. Она видела его путь и все возможные пути. Но чем он мог ее убедить?
Он потянулся к цепочке на шее и снял ее через голову. Этого было мало, но он был готов этим заплатить. Капля янтаря содержала внутри крохотную ракушку. Невозможное создание, такого он еще не видел.
Это было моего деда и его деда до этого. Я расстанусь с этим, если поделитесь знаниями.
Она оглянулась на кулон, который он держал.
— Я не хочу твою безделушку. Ты не знаешь, что эта информация сделает с тобой. Ты не знаешь, чего будет стоить история.
— Я заплачу все.
— Хранитель врат Царства мертвых порвет твою душу, когда ты попытаешься войти в тот мир. Тебя заставят проплыть по всем рекам Царства мертвых, от боли до печали, а потом они бросят твою душу в Тартар, и Титаны будут пировать ею, — ее темные глаза открывались все шире с каждым словом.
Амброзий будто тонул в тех темных глазах. Она ощущала сейчас его душу. Она могла принести его судьбу быстрее, чем было спланировано на нити его жизни.
Он сглотнул.
— Тогда я принимаю наказание.
— Ты обрекаешь свое потомство.
Он развел руками.
— У меня нет семьи.
— Будет, — она вздохнула, но повернулась к алтарю. Она не подняла руки, словно произносила речь, а села на сам алтарь.
Плечи Оракула опустились. Он уперла ладони рядом с бедрами и посмотрела на блестящий пол. Это был портрет побежденной женщины, и каждый художник в Греции отдал бы правую руку, чтобы нарисовать ее.
Амброзий сел у ее ног. Он обвил руками свои колени и смотрел на нее внимательно.
— Оракул Дельфы, мне нужно знать правду истории Аида и Персефоны.
— Зачем, смертный?
— Я прибыл из города Элевсин. Я посвятил жизнь служению Персефоне и Деметре, но… — следующие слова обрекут его навеки. Он знал. Если Персефона не убьет его, это сделает ее мать, Деметра. — Я не верю, что история — правда.
— Почему? — Оракул смотрела на него темными глазами. — Почему ты не веришь истории, когда ты — простой смертный, а они — боги?
— Потому что я не верю, что Вестница Смерти осталась бы с Аидом. Думаю, она достаточно сильная, чтобы уйти от него, но в историях говорится, что она любит его, — слезы выступили на глазах Амброзия. Эмоции бушевали сильно, Оракул тянула силу из его мыслей. — Если бы я боялся кого-то, если бы меня украли из моей семьи и изнасиловали, я бы никогда не полюбил их.
Слезы выступили в темных глазах. Они покатились по ее щекам, она потянулась к его ладоням.
