— И не только: они ещё обзавелись непомерным самомнением (впрочем, они и так себя считали выше остальных, блюли чистоту крови) и объявили грани испытанием богов, а себя — достойными это испытание пройти. А Противостоящие объявили их новую религию вне закона. Сейварильский король, взяв в жёны княжну Крас, впал в ересь и перед прогнозируемым всплеском взорвал столичный Гранограф. В Сейвариле население больше, чем во всём достойном княжестве, много магов… — Тёмный наступил на что-то хрусткое. — Было. Грань замкнула полгорода, тёмный, светлый и стихийный храмы, пристань. Самое долгое стояние грани в истории. Взбесившиеся из-за обилия магии твари бросались на всех. Кричали со всех сторон, хрустели кости, улицы были в крови, сапоги скользили по ней, как по грязи в дождливую пору, она стекала в реку, и вода стала тёмно-красной…
Что-то мне стало не по себе. Тёмный шагал дальше:
— Твари жрали людей и раздваивались, снова жрали — их становилось всё больше и больше. Когда грань схлынула, из примерно семнадцати тысяч попавших в ловушку осталось два десятка, и большая их часть погибла в течение часа из-за проросших в ранах зубов монстров.
— А ты? — прибавила шаг, хотела потрогать плечо тёмного. — Ты все зубы вытащил? Ты не?.. Ой, а эти… и ты тоже говорили что-то о яде. Они сказали, что против яда лекарств нет…
— Магия вполне справляется с ядом. И нет, я не умираю: зубы вытащил. К тому же теперь мы знаем, как бороться с этой гадостью.
Выдохнула, перешагнула через полуистлевший ствол и задумалась:
— После того, что случилось, все должны были разуверится в этой… религии.
— Ничуть: бойню объявили доказательством силы богов и их ненависти к недостойным, особенно к магам. Проповедники достойных до сих пор обращаются к этому случаю как к доказательству греховности любого волшебства. Страх — очень мощное оружие. Этот случай усилил ужас перед гранями, а когда достойные объявили, что единственный шанс навсегда от них избавиться — уничтожить недостойных, к ним потянулись отчаявшиеся люди, в основном из тех, кто не мог себе позволить жить в городах. Ну и те, кому надоело платить Противостоящим за защиту.
— И как они предлагают осуществить спасение?
— Погрузить мир в грань.
— А? — споткнулась. — Это возможно?
— Теоретически — если уничтожить все Гранографы, существует вероятность, что грань сможет одновременно накрыть весь мир.
— И эти сумасшедшие пытались уничтожить Гранографы?
— До сих пор пытаются, поэтому их приверженцев сразу изолируют, об этом даже говорить запрещено, Крас убран с официальных карт, но верования просачиваются через границы с Сейварилом, больше известном как Проклятое королевство.
О, вот Проклятом королевстве слышала: оно стеной отгорожено, из нашего храма несколько магов отправляли на её охрану.
— А что эти люди делают здесь? Ну эти, — махнула назад, — у которых денег нет.
— Конкретно эти — прячутся.
— И они… Они хотят уничтожить Гранографы?
— Наверное. Не знаю: приверженность той или иной религии не всегда обусловлена верой, иногда причиной оказывается выгода. Насколько понял, посадили их за проповеди.
— И ты оставишь их вот так? Нужно их обезвредить.
— Куда интереснее узнать, кто помогает им прятаться. Я поставил несколько меток, в ближайшем храме попрошу за ними последить.
— А им кто-то помогает?
— У них нет денег, они беглые, но вещи в сундуках качественные, есть книги. В погребе свежие куриные яйца, сыр, хлеб, пирожки. Шкуры есть, но ни силков, ни капканов, а оружие в схроне — мечи. И арбалеты бронебойные — такими удобнее щит мага пробить, чем охотиться. За ними определённо стоит последить…
По спине побежали мурашки, обернулась: лес как лес, назад пути не видно. Облизнула пересохшие губы и обхватила себя руками:
— То есть ты меня использовал для отвлечения преступников, пока их обыскивал? — почти сразу пришлось вновь раздвигать ветки.
— Да, вот для этого ты подходишь просто идеально… Хоть для чего-то.
Между деревьями просветлело, я прибавила шаг, выискивая дерзкий ответ.
На прогалине Тёмный обнимал морду Ветра, почёсывал его за ушами, перебирал гриву и чуть не целовал:
— Хороший мой, сделай одолжение, повози ещё немного эту глупую женщину.
— Эй, я не глупая. И хватит называть меня женщиной.
— Называть девушкой женщину, у которой было более ста любовников, у меня язык не поворачивается. И какая ты не глупая, если коня моего загнала. — Тёмный поцеловал Ветра в лоб. — Я чуть второго не загнал, тебя догоняя.
Серый конь подёргивал ушами, хвостом и смотрел на товарища с завистью.
— Я думала, ты меня бросил, — вновь сложила руки на груди.
— О, ну не надо быть гением тактики, чтобы сообразить: бросаться наперерез чудовищам — не лучшая идея, а вот убирать их по одному с хвоста — оптимальный вариант.
— В следующий раз учту.
— Чур тебя, чур, — отмахнулся тёмный и, обнимая Ветра, почесал его под подбородком. — Так, сейчас надо быстро вернуться за вещами, пока их не спёрли, поэтому я еду на Скорбном, а ты, так и быть — на Ветре. Медленно и осторожно. Дашь шенкелей — ноги оторву.
Моргнула. Конечно, это был тёмный, и он уже показал свой дурной нрав, но…
