— Их долго дрессируют. Изымают кладку, выводят, учат удалять отмершие клетки и соединять сосуды, мышечные волокна, — он аккуратно складывал рубашки, штаны, письменные принадлежности. — Их слюна склеивает плоть и уничтожает инфекцию. Очень удобно.
— Скажи на милость, как можно дрессировать жуков?
— У них некоторое подобие коллективного разума, такие опытные, как мои, могут действовать без дополнительных магических команд. Правда, когда кто-то из них погибает, им очень грустно.
Тёмному, похоже, тоже грустно, и снова захотелось избить его подушкой: почему ко мне он равнодушнее, чем к этим тварям?
— И где вы их берёте? — напряжённо спросила я.
— А вот на этот вопрос, моя дорогая светлая волшебница, я ответить не могу.
Значит, добывают этих красноглазых в пределах досягаемости светлых, может даже у нас под носом.
Искоса глянув на меня, тёмный стал собирать и мои вещи. А я просто стояла и смотрела. На его руки, действующие быстро и осторожно, разглаживающие складки на одежде, — я бы не смогла так хорошо упаковать вещи. На блестящие длинные волосы, которые он успел привести в порядок. На сосредоточенное красивое лицо.
О чём он думает?
Чего добивается?
Чего хочет?
Смотрела на плотно сомкнутые губы, и сердце билось неровно.
— Лила… — тёмный вдруг замер. — Нам лучше не целоваться.
Сердце пропустило удар. И как же жалко прозвучал мой вопрос:
— Почему?
Рука тёмного взметнулась к волосам, пальцы пробежались по иссиня-чёрным прядям.
— Потому что это будет очень мучительно, — сказал он.
Это уже мучительно: не помню, чтобы за последние лет десять было так же тяжело на душе.
— Поверь моему опыту, — попросил он, — я знаю, когда развлечение может стать чем-то большим.
Я не хотела верить.
— Ты ошибаешься, — сложила руки на груди. — Единственная любовь моей жизни — Эсин. Я просто не выношу, когда меня игнорируют, это сводит меня с ума. Так что подойди, поцелуй, давай трахнемся, и я успокоюсь.
— Прости, эгоистичная ты наша, я больше верю себе, чем тебе. — Тёмный застегнул мою сумку. — На инстинкт самосохранения тоже пока не жалуюсь. Лила… — Он поднялся и заглянул мне в глаза. — Просто поверь, я…
Он дёрнул головой, посмотрел в сторону, будто прислушиваясь. Моё безумно колотившееся сердце заглушало все внешние звуки. Мешки с вещами разомкнулись, пропуская меч, влетевший в руку тёмного, в следующий миг я оказалась на плече.
Тёмный вихрем влетел в спальню, распахнул окно и, крепко меня держа, сиганул вниз.
Тряхнуло, клацнули зубы.
— Господа, — прогремел голос тёмного. — Отпустите его. И Сеть смерти с гостиницы тоже следует снять. Для вашей же безопасности.
Меня пробрало до мурашек. Впрочем, может, причина была не в интонациях его голоса, а в ночной прохладе. Я видела только мостовую и часть тёмного каменного фасада постоялого двора. Повернув голову в сторону от него, заметила человека в беспросветно-чёрном плаще и маске.
И ещё одного, и ещё…
— Похоже, ты больше не в том положении, чтобы командовать, — холодно отозвался незнакомый мужчина.
— Да неужели? — Тёмный стряхнул меня с плеча и развернул.
Человек тридцать в чёрных плащах и масках полукругом стояли возле постоялого двора. Один из них, у крыльца, стискивал удавку на шее упавшего на колени молодого человека, с губ того капала кровь, алые пальцы судорожно когтили торчавший под рёбрами кинжал. Мне стало тяжело дышать, ноги подгибались.
— Мы знаем — тебя ранили в грани, — ответил один из противников. — Ты сейчас слаб.
— Пора тебе подвинуться, — сказал ещё кто-то.
— Хм. — Тёмный сжал моё плечо. — Положим, я подвинусь, а дальше что? Между собой подерётесь за освободившееся место?
Несколько человек переглянулись.
— Желающие здравствовать могут покинуть город. — Тёмный обхватил меня за талию. — Остальных буду бить наверняка, независимо от происхождения.
Он зашагал к крыльцу, прямо в центр толпы, увлекая меня за собой.
Он псих!
Душитель пятился. Я попробовала вырваться.
— Вылечи его. — Тёмный швырнул меня к раненому и встал между нами и фигурами в плащах. — Немедленно.
Молодой мужчина сипло дышал, на губах пузырилась кровь, и кинжал ему никак не удавалось вытащить. Наполненный магией воздух трещал от напряжения.
— Что? — посмотрела на спину тёмного.
Снизу он выглядел величественно: этакий широкоплечий великан, сложивший ладони на рукояти вертикально поставленного меча.
— Останови кровь, — просипел раненый. — И лёгкие прочисти — задыхаюсь.
Тёмный мне практику по экстренной целительской помощи устраивает. Странные личности в плащах не нападали, кое-кто мялся, двое отступили на полшага. Напряжение в воздухе усилилось, в волосах тёмного сверкнули статические разряды. Раненый судорожно сдавил моё плечо, я заглянула в бледное, с синяками под тёмными глазами, лицо, на дрожащие губы в алых подтёках, на шею с наливающимися синяками. А потом пришло ощущение боли — я отшатнулась. Он ухватил меня за запястье:
— Лечи.
