Выдохнув, открыла дверь в большую металлическую полость. На полках лежали документы, кошели с деньгами, шкатулки.
И коробка с надписью «Вейл».
Сердце пропустило удар.
Трясущимися от усталости и волнения руками вынула её и перенесла на дубовый стол.
Сняла крышку.
Внутри были знакомые кошели с деньгами (мои, но это как-то не радовало) и сложенный в вдвое лист.
«ну же, — я застонала, — пусть это будет какое-нибудь важное послание. На знакомом языке».
Развернула.
Ровный подчерк, общий язык:
«Лила, если ты это читаешь, ты просто чудо.
Правда: ты великолепна.
Все твои деньги на месте. Конечно, меня не радует. что они пойдут светлым, но ты так отчаянно их собирала, что рука не поднялась их спереть.
Пожалуйста, посиди в комнате, не лезь в неприятности.
Целую,
И.»
Получается, я сиськи подставляла и с сейфом мучилась ради того, чтобы получить мои деньги, которые и так бы мне достались?
Вот Тьма!
Вот гад ползучий!
Вернётся — убью.
В дверь деликатно постучали.
Вздрогнув, застыла, не зная, куда деваться.
Заглянула хозяйка и, ничуть не удивившись виду вскрытого сейфа, любезно заговорила:
— Простите, госпожа. Ваш муж, конечно, просил дать вам… ээ… возможность вскрыть сейф, но не могли бы вы уже закончить, а то нам кабинет нужен…
— Чего? — я судорожно вдыхала. — Он это… разрешил?
— Ну… клептомания — это болезнь, мы прекрасно понимаем, что вы не властны над своим недугом…
Сердце упало и нехорошо ёкнуло.
Точно убью.
Клептомания, значит…
Щёки заливало румянцем.
— А пирожки с кухни украсть хотите? — участливо предложила хозяйка.
— Нет, спасибо, — как-то сипло и ненатурально ответила я, положила письмо в коробку и закрыла крышкой. — Положите назад, я к себе.
Опустошённая, несчастная, я под сочувственным взглядом хозяйки покинула кабинет.
Как у тёмного это получается, а?
Я же… ну вот как?
Захлопнув за собой дверь в нашу комнату, прошлёпала к огромной кровати и упала. Хотелось плакать. Снова зудело основание шеи. Проверила его на скрытые заклинания: по-прежнему чисто, и сказанные после укуса слова всё так же казались бессмысленными.
Тёмный… где он? Возможно, у него здесь свои следовательские дела, и он ушёл не для того, чтобы дать мне возможность выдать планы Эсина.
Как же я попала, как же я встряла с этим тёмным. Придушила бы.
Старалась дышать глубоко и медленно, но это не помогало справиться с разгоравшимся гневом, меня лихорадило от пережитого унижения, от ярости, от желания что-нибудь сделать тёмному, как-то остановить череду его побед надо мной и орденом.
Он слишком хорош.
Неправдоподобно.
Он проклятие светлых, не иначе.
И если он всерьёз займётся Осином… Сердце сжалось от ужаса.
Я больше не могла лежать. Села, пригладила влажные от пота волосы. Прошлась по комнате. Остановилась у окна.
По улице неспешно катилась телега, ходили люди. Прислонившись пылающим лбом к стеклу, краем глаза следила за суетой внизу. Вдруг внимание привлекли знакомые фигуры.
Прижавшись к стеклу ладонями, я всматривалась в идущих по другой стороне улицы мужчин.
Суетливый Нья с подвязанной рукой и трое моих знакомцев-сектантов из леса. Нья, сильно жестикулируя здоровой рукой, то и дело показывал куда-то вперёд. Остальные слушали его, брюнет кивал, самый тощий хмурился. Эти трое вроде в Самран отправились…
Или они уже сделали своё дело в Самране? Вдруг Гранограф там повреждён или уничтожен?
Как же Эсин? Я вздрогнула всем телом.
И что они собирались делать здесь?
И что делать мне?
И как там Эсин?
Схватив куртку, выбежала из комнаты. Надо проследить за достойными и, если получится, расспросить о Самране.
Надеюсь, тёмный оставил кого-нибудь проследить за мной, если уйду.
Вихрем промчавшись по лестнице, я выскочила на улицу.
Головы моих лесных знакомых возвышались над головами других прохожих. Накинув капюшон, я бодро двинулась за сектантами, шагающими в сторону упиравшегося в небеса Гранографа.
Судя по тому, что сектанты даже не обернулись ни разу, чувствовали они себя в безопасности. Нья всё размахивал здоровой рукой. Несколько раз они сворачивали, но каждый раз курс возвращался к направлению на Гранограф.
Интересно, Нья деньги нужны были для сектантов или чтобы откупиться от них?
И где его буйная невестушка?
Огляделась: меня вроде никто не преследовал.
Глубже натянув капюшон, шла дальше.
Прохожих становилось больше, почти все что-нибудь несли или везли, впереди усиливался рокот голосов, слышались смех, музыка, ржали кони, пробивалось мычание, блеяние… Над домами всколыхнулось огненное колесо. Грохнули восторженные возгласы и аплодисменты.
Ярмарка?
Интересующие меня мужчины то и дело пропадали из виду, я прибавила шаг, побежала, лавируя между весело болтающими людьми и их сумками.
«Быстрее, быстрее», — стучало в висках. Оступилась, качнулась, ухватилась за какого-то старика и припустила вперёд.
Мужчины растворились в огромной рокочущей толпе. Я застыла на границе улицы и громадной площади. На высокой сцене скакали и кувыркались огненные акробаты, окутывая себя потоками пламени, выбрасывая в воздух огненные кольца, ныряя в них.
