— Ни капли. Он любит тебя, поэтому если я смогу сделать тебя счастливой, он не оторвет мне яйца.
Ханна рассмеялась
— Малыш, а мне нравятся мои яйца, — заявил он.
— Мне нравишься ты, как и твои яйца, — ответила она.
— Об этом нам не следует разговаривать в доме твоих дедушки с бабушкой.
— Ты хочешь позже обсудить свои яйца?
— Ханна, — сказал он с ноткой предупреждения.
Она покосилась на дедушку с бабушкой, которые по-прежнему не обращали на них внимания, занимаясь посудой и столовым серебром.
— Ты хочешь, чтобы я позже сделала им приятно?
— Проклятье, да, — сказал он нежно.
— Улыбочку на память, — окликнула их бабушка.
Ханна с Эндрю повернулись и обнялись, а старики их сфотографировали. После этого подняли бокалы и чокнулись, а потом принялись за еду.
Ближе к ночи все вернулось на круги своя. Бабушка, конечно же, простила внучку за молчание.
— Обещаю, свадьба будет великолепной, и ты поможешь мне с организацией.
Бабушка кивнула, когда они вышли к машине, в которой ждал Дрю.
— Никогда таким не занималась. Мы с твоим дедушкой сбежали на несколько дней, а потом вернулись к работе в «Волшебных дюнах».
— Мы с Дрю попытались сделать то же самое, но он... хм, не смог удержаться.
— Так, собственно, и должно быть.
Вторая часть недели прошла как волшебный сон. Чем-то напоминала старые добрые времена с Дрю. За исключением безумного секса. Это было в новинку. А еще просыпаться в его руках.
После того, как ее бабушка с дедушкой обо всем узнали, Дрю почувствовал, что теперь может остановиться у Ханны. Еще одна причина, за что его стоит любить. Он не желал проявлять неуважение к ней и ее семье.
— Думаю, сегодня вечером мы можем съесть пиццу и посмотреть киношку.
Дрю кивнул.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
Ханна плюхнулась на подушку рядом с ним.
— Признайся честно, для тебя это скукотища?
— Милая, это для меня как отпуск, который я никогда не брал, но безумно желал. — Он поставил пиво и усадил ее себе на колени. — Знаешь, как мне отлично спится в твоей постели? Как я чертовски расслаблен? Насколько сильно мне не хочется завтра возвращаться в Шарлотт?
— Мне тоже не хочется, чтобы ты уезжал, — от леденящего кровь страха она едва могла дышать.
— Пересмотри свои планы и приезжай ко мне.
— И как долго мы там пробудем?
— Я надеюсь, что ты так сильно полюбишь Шарлотт, что не захочешь уезжать.
— Но ты не можешь расслабиться в Шарлотте. — Ханна не горла желанием переезжать куда-то далеко от Внешней отмели.
— Возможно, я смогу расслабиться, если буду спать с тобой в нашей кровати.
Холод окутавший ее сменился теплом.
— Наша кровать. Мне нравится, как это звучит.
— Однако в моей постели есть одно правило, — заявил он.
Она чуть откинула назад голову и спросила:
— Какое же?
— Долой пижамы.
Она обвила руками его шею.
— Это новое правило?
— Ханна, я никогда не водил женщин в свою постель. Я ездил к ним или снимал номер. Не так часто, если уж на то пошло. Слишком многое могло пойти не так.
— Я была близка только с парнем в колледже, а потом с Фишером. Он спал в моей постели.
— Плевать, — заявил Дрю.
— Ты не злишься?
— Нет, потому что я буду твоим последним мужчиной, — он подхватил ее на руки и отнес в спальню, где показал все, чего она никогда не делала ни с одним другим мужчиной.
На следующее утро все происходило слишком стремительно.
— Не уходи, — попросила она между поцелуями.
— Я должен, но поверь, если бы мог, остался здесь... пойми.
Ханна потерлась грудью об обнаженный торс.
— Останься.
Эндрю мгновенно возбудился.
— У нас есть еще один презерватив. Секс на прощание звучит великолепно.
С улыбкой она начала усеивать его тело поцелуями.
— Я никогда так раньше не прощалась.
Дрю со свистом втянул воздух, когда Ханна обхватила языком головку члена.
— Я тоже.
Лишь горстка избранных работала на выходных в «Монтгомери Индастри». Эту традицию ввел его отец и Дрю не изменил правила, даже когда Уильям дал ему полномочия вносить коррективы в управление компании. Он прошел мимо кабинеты Эллы и порадовался, что ее нет на рабочем месте.
Ему хотелось кое-что хорошенько обдумать. А часового полета на самолете оказалось недостаточно. Проклятье, он даже не подозревал, что ему нужно время для раздумий, пока не приехал в аэропорт. Нет, все его мысли были заняты Ханной и проведенной с ней неделей... и о тем, как она медленно объезжала его утром. Серые глаза полны теплоты и желания, поцелуи и ласки — нежности. Совсем не умеет сдерживать чувств.
Все или ничего — в этом вся Ханна. Она всегда была такой даже, даже в детстве. Тогда он завидовал ее непринужденности. Теперь он хотел заполучить. Вернее, сделать Ханну своей. И добился этого. Почти во всех отношениях привязал к себе.
«На пятилетний срок».
Эндрю вошел в кабинет, сел за стол и включил ноутбук. Телефон загудел и продолжал трезвонить, но отрубив звук, он отшвырнул от себя гайджет, чтобы не отвлекаться от игры в «догонялки».
Или по крайне мере попытался игнорировать сотовый.
Эсэмэски от Ханны промелькнули на экране.
Уже по тебе скучаю.
Пицца на завтрак здорово, правда?
