Соблазненная горцем полностью

Замок Кемпбелл Глен-Орки,

Шотландия 1675 год

— Ну, все мы знаем, что Тристан победил бы в состязаниях, если бы не досадный случай. Никто не может соперничать с ним.

Роберт Кемпбелл, одиннадцатый граф Аргайлл, с улыбкой повернулся и весело подмигнул сидевшему рядом племяннику.

— Да, — недовольно ответил Каллум Макгрегор, расположившийся напротив сына в покоях графа. — Потому-то этот ублюдок Фергюссон и подставил Тристану подножку, затеяв драку. Это он, а не мой сын, должен был сломать нос.

— Мне удалось основательно заехать ему в челюсть, отец, — возразил в свое оправдание Тристан. — Вдобавок я уже не чувствую боли. — Он потрогал пальцем разбитую переносицу. Сломанный нос доставлял ему адские мучения, но Макгрегорам не пристало жаловаться и хныкать. — Впрочем, надо отдать должное Алексу Фергюссону: челюсть вправить сложнее, чем залечить сломанный нос.

— Хорошо сказано, — заметил граф Аргайлл, похлопав мальчика по плечу. — В тебе течет кровь рыцарей, ты вырастешь человеком чести.

Тристан надулся от гордости.

— Мне даже нравится эта легкая кривизна у переносицы. — Кейт Макгрегор, отложив вышивание, нежно улыбнулась сыну. — Теперь ты стал еще больше похож на дядюшку. Правда, Анна?

Прелестная жена Роберта подняла глаза от пяльцев и кивнула:

— Он красавец. Даже с подбитым глазом.

Густо покраснев, Тристан толкнул плечом хихикающую сестру.

— Боюсь, нашему мальчику придется выдержать еще несколько таких ударов, прежде чем его нос станет похожим на мой. — Роберт Кемпбелл взял племянника за руку, сложил его пальцы в кулак и накрыл своей ручищей. — Помни, защищаться так же важно, как и стремительно наносить удары.

Прихлебывая эль у огня, Грэм Грант, самый близкий друг Макгрегоров и Кемпбеллов из рода Аргайллов, пнул главу клана Макгрегоров в лодыжку.

— Каллум, ты ведь не допустишь, чтобы Робби обучал твоего сына искусству кулачного боя?

— Сомнения в моем мастерстве лишь доказывают, что ты плохой учитель, Грэм, — добродушно проворчал Роберт.

— Признаю, что с годами благодаря моим урокам ты здорово поднаторел в кулачных боях, — хохотнул Грэм. — Но если бы Тристана обучал я, юный Алекс Фергюссон лишился бы не только пары зубов, но и кое-чего поважнее.

Роберт усмехнулся, глядя на племянника, а остальные мужчины сошлись на том, что нахальный мальчишка Фергюссон напорется когда-нибудь на чей-нибудь клинок, и хорошо бы это был кинжал Тристана.

— Да, запомни еще. — Роберт наклонился, чтобы его мог слышать только племянник. — В жизни мужчины нередко случается так, что сделанный им выбор решает его судьбу.

Тристан кивнул. Он понимал, что, хотя в его жилах течет кровь воинов, не всегда следует обрушивать на противника всю свою беспощадную ярость. Отец чаще всего рассуждал иначе, и в такие минуты Тристан жалел, что родителем ему приходится не граф, а глава клана. Пожалуй, на этот раз он сделал свой выбор: ударил Алекса, когда тот сбил его с ног. Тристан не ожидал, что способен так быстро молотить кулаками. Все, что он запомнил, получив удар в лицо, — это вкус крови во рту и громовой рев отца, к которому сразу же присоединился крик папаши Фергюссона. После драки матушка запретила Тристану участвовать в дальнейших состязаниях, хотя в трех из них он легко мог бы победить. Так сделанный им выбор изменил его судьбу. Юный Макгрегор вернулся домой без единой победы, со сломанным носом.

В дверь громко заколотили, сидевшие возле огня мужчины вскочили на ноги. Свирепые крики, доносившиеся снаружи, заставили воинов схватиться за рукояти мечей.

— Макгрегор! — проревел кто-то за дверью. — Выходи и сразись со мной, если у тебя хватит храбрости! Оскорбивший меня и мою родню не доживет до завтрашнего утра!

Будто сквозь туман Тристан слышал, как отец приказал женщинам и детям отправляться наверх. С бледным, без единой кровинки, лицом он смотрел, как Грэм и дядя идут к дверям. Это отец Алекса Фергюссона явился в их дом. Неужели он пришел убить главу клана Макгрегоров из-за мальчишечьей драки?

— Тристан, ступай наверх! — распорядился отец, но тот не мог сдвинуться с места.

Острое чувство вины не давало ему вздохнуть. Это из-за него мужчинам предстоит сразиться, из-за него отец может погибнуть.

Тристан попытался остановить отца, уже шагнувшего к дверям.

— Не ходите… — силился крикнуть он, но с его губ сорвался лишь шепот.

Ему было всего четырнадцать. Его мольбу никто не услышал.

— Покажись-ка, Фергюссон! — рявкнул Каллум и, оттеснив шурина и лучшего друга, распахнул тяжелую дверь. — Покажи мне свое лицо, и я снова скажу тебе, что ты мерзкий выродок, сын свиньи!

В ответ послышались яростные возгласы, но в это мгновение мать властно потянула Тристана за рукав. Он покорно поплелся наверх, а оглянувшись через плечо, увидел, как Грэм с дядей выходят из дома вслед за главой клана.

— Я должен быть с ними!