В глазах у нее заплясали звезды, как будто он открыл окна и впустил в спальню ночное небо. Его руки путешествовали по ее телу, занятые сладостно-непристойными вещами. Ее переполняли чувства, и она не знала, сможет ли удержать в себе их все.
Она почувствовала, как он переместился, вклинился между ее бедер. От его разгоряченного дыхания ее живот покрылся влагой. Он стал лизать ее, обводя языком пупок. Потом язык углубился, стал щекотать, но не для того, чтобы заставить ее смеяться, а для того, чтобы улыбнулось все ее тело.
Восторг охватил ее, стал нашептывать сладкие обещания. Мерси пожалела, что не велела ему оставить свечи, сейчас она могла бы видеть его отчетливее, но, быть может, именно темнота добавила прелести происходящему, позволила ей расслабиться и получать удовольствие от того, что он с ней делал. При свете не только она смогла бы его видеть, но и он увидел бы, как ее лицо заливается все более густой краской по мере того, как он опускается все ниже и ниже.
Его дыхание колыхнуло волоски, скрывающие ее женское начало. Она впилась пальцами в его голову.
— Стивен?
— Тс-с, милая. Самое приятное еще впереди.
— Вы распутник.
— Разумеется. А вы рассчитывали на что-то меньшее?
Не дожидаясь ответа, он вернулся к своим шалостям. Легонько поцеловал в складку в основании бедра, сначала одного, потом другого. Страсть опалила ее безжалостным огнем.
Он просунул руки под ягодицы и приподнял ее.
— Согните ноги в коленях, дорогая, положите так, чтобы пятки упирались мне в спину.
Это открыло бы ее ему еще больше… Она не знала, сможет ли, осмелится ли…
— Мерси, вы хотите, чтобы я остановился?
Ее тело было натянуто как струна. Оно чего-то требовало, молило о чем-то большем, но она не понимала о чем. Если ответить «да», он оставит ее наполненной этим неутоленным желанием.
— Нет.
— Тогда делайте то, о чем я прошу.
Голос его прозвучал резко, словно он страдал из-за чего-то. Ему мучительно давать, не получая?
— Вам больно?
— Не думайте обо мне, любовь моя, сегодня ваша ночь.
Она сделала то, о чем он просил, и замерла в ожидании. Первое прикосновение его языка заставило дыхание с шумом вырваться из горла. Сжав бедрами его плечи, она тихо застонала. Никогда еще она не испытывала таких невероятных ощущений.
Но это было только начало. Он продолжал гладить, посасывать, целовать, углубляться. Она даже не представляла, что язык можно использовать так, как использовал его он. С каждым бархатным прикосновением, с каждой нежной лаской ощущения становились все сильнее.
Одна его рука оставила ее ягодицу, скользнула выше и начала играть с грудью. Ощущения стали еще ярче. Она выгнулась, и его негромкий смех вознес ее на вершину наслаждения.
Никогда она не испытывала такого. Даже не догадывалась, что подобное возможно. Нет, она не выдержит этого. Она умрет, прежде чем он закончит то, что начал. Быть может, он этого и хотел — убить ее ласками. Тогда уж точно она крепко заснет. Навсегда.
Спина ее выгнулась дугой, руки прижали его голову к себе. Она окончательно утратила власть над собственным телом. Он стал его повелителем и подчинил своей воле, заставляя выполнять свои приказания.
Ей захотелось закричать. Тогда все, что собиралось и кипело в ней, высвободится.
Ей захотелось удержать, продлить эти ощущения, чтобы они остались в ней навсегда. Потому что это он дал их ей.
Ей захотелось попросить его снять брюки и позволить прикоснуться к нему так, как он прикасался к ней.
Желания бушевали в ней. Страсть стала неудержимой, удовольствие — нестерпимым…
Она закричала и забилась, как от ночного кошмара.
— О боже, о боже! — Тело ее натянулось, раскрылось — и она вознеслась в царство истинного блаженства.
Вернувшись, она поняла, что задыхается, и увидела над собой силуэт Стивена. В темноте лица его было не разобрать, но она почувствовала, что он доволен.
— Разве я не делал так раньше?
Почему он спросил? Она не станет ему лгать. Не делал, но только потому, что у них до такого не дошло. Но, если он это узнает, то поймет, что она не могла родить Джона. Тогда он не женится на ней и Джон может исчезнуть из ее жизни.
Поэтому она промолчала.
— Позор мне, — наконец пробормотал он, лег рядом с ней и заключил ее в объятия, прижимая ее лицо к своему плечу. — Теперь спите, Мерси. Спите, сколько душе угодно. Я буду оберегать вас от кошмаров.
И она поверила ему.
Мерси проснулась, чувствуя себя одновременно разбитой и посвежевшей. Странное ощущение. Как такое возможно? Но по-другому она не могла это назвать. Она как будто проспала тысячу лет.
