Отвергнутая высшим светом и вынужденная расплачиваться за ошибку юности леди Алисия Лоуренс – единственная, кто в силах раскрыть опасный заговор. Однако чтобы распутать интриги врагов, ей предстоит сыграть роль содержанки самого отчаянного из шпионов «Королевской четверки».Алисия, полагая, что ей нечего терять, соглашается. Соглашается, еще не зная, что в объятиях мужественного Стентона Хорна, лорда Уиндема, потеряет голову – и обретет счастье истинной любви…
«
Стентон Хорн, одиннадцатый маркиз Уиндем, член «Королевской четверки» – группы самых могущественных мужчин в Англии, уважаемый исследователь исторических документов и дьявольски привлекательный мужчина, посмотрел на безобразные осколки на полу в своем великолепном холле и безнадежно вздохнул.
– Прошу прощения, милорд, – быстро проговорил слуга. – Я сейчас все уберу, милорд. Мне так жаль, милорд. – Заикающийся лакей Стентона отскочил от него, как от опасного, пожирающего людей чудовища. Стентон поднял руку, желая успокоить слугу, но тот почему-то побледнел и слабо пискнул: – И-извините, милорд!
Стентон сдался. С некоторыми людьми нет смысла объясняться. Он только собирался извиниться перед лакеем зато, что так неожиданно вспугнул его, появившись из-за угла, когда тот нес поднос с чаем. Теперь, без сомнения, лакей будет рассказывать, как он чудом избежал оплеухи известного своей жестокостью хозяина.
Тот факт, что он никогда не повышал голоса в этом доме, насколько ему помнится (а память у него хорошая), кажется, никакие влиял на домочадцев, испытывавших перед ним священный ужас.
Да, он мог быть требовательным хозяином. И все-таки он сам считал себя честным и уравновешенным человеком, а вовсе не большим волосатым чудовищем, пугающим безбородых молодых лакеев до потери сознания и – очевидно – лишающим людей способности носить подносы с чаем.
– Молодой человек…
– Доббинз, милорд!
– Да, Доббинз, конечно. – Стентон снова вздохнул, пытаясь успокоиться. – Когда вы тут закончите, я буду рад побыстрее получить другой поднос с чаем.
Слуга как подстреленный рухнул на колени и начал с безумной скоростью собирать осколки. Руки его так дрожали, что капли чая с черепков попали на сапоги Стентона.
Тут уж лакей чуть не упал в обморок.
– Милорд! О, милорд, я…
Больше Стентон выдержать не мог. Он развернулся и зашагал прочь. Пока он здесь, ничего полезного никто не сделает. Кажется, для того, чтобы его слуг охватил приступ страха, ему и нужно-то всего лишь войти в какую-нибудь комнату своего собственного дома!
И так было всегда. Где бы он ни появлялся, матери убирали детей с его дороги, и даже самые задиристые мужчины отводили взоры. И многие вполне разумные с виду люди, казалось, не могли избавиться от впечатления, что он мрачный и страшный великан-людоед.
Возможно, конечно, что в последнее время он был немножко не в себе. Да и как ему не быть, если самый опасный шпион, какого только доводилось видеть Англии, снова ускользнул от него и от его товарищей – членов «Королевской четверки»? Правда, по крайней мере, на этот раз Химера едва спасся, он теперь напуган и загнан, ему удалось скрыться от преследователей, опередив их всего лишь на шаг.
Мысль о том, что этот дьявол, французский аристократ, так долго живший среди них под видом молодого слуги-кокни, теперь загнан в угол и потрепан, была приятна, но на самом деле Стентону хотелось увидеть перед собой холодный труп этого человека.
Итак, выяснилось, что эту дорогую Стентону надежду осуществить трудно. Хотя таланту Химеры маскироваться теперь мешала рана на лице, блестящий ум этого человека никак не пострадал.
Кроме того, в войне с Наполеоном наступила вынужденная передышка, так как обе стороны понесли тяжелые потери. Приставив кинжалы к горлу друг друга, Англия и Франция стояли на равных, каждая сторона напряженно ждала, пока какой-нибудь фактор нарушит это равновесие.
Этим можно объяснить напряженное состояние Стентона в последнее время. Он был просто немного… задет за живое.
Когда он уходил, в коридоре слышался испуганный шепот слуг.
– Сам-то в последние недели просто страшен, правда?
Доббинз согласно пробурчал:
– Я уж подумал, что пропал совсем. Так и подумал!
