— Это будет грубо, — сказал Чендлер, придвинувшись так, чтобы головка члена слегка раздвинула складки влагалища.
— Жду не дождусь.
Волна откровенной похоти пронеслась через него. Будь он проклят, если ее слова не прозвучали хором ангелов. Он зарычал, когда всадил себя в ее лоно. От такого глубоко проникновения Алана выгнулась и закричала. Чендлер вышел из нее и повторил движение. Вперед и назад, вперед и назад — до тех пор, пока они не потеряли контроль и чувство ритма. До тех пор, пока не стало немыслимо хорошо. Мужчина нагнулся вперед, прижавшись торсом к ее спине. От его резких движений ножки стола, скрипя, ездили по полу. Гэмбл стиснул ладонями бедра девушки.
— О боже, — простонала Алана, неистово двигаясь под ним, — Чендлер!
Ее тугие мышцы сжали его член, и это добило его. Он уткнулся лбом в ее шею, не прекращая движений и чувствуя, как внутри него все взрывается. Ебать, это разрушило его. Она разрушила его.
До этого он твердо стоял на ногах, но сейчас из-под них будто выбили землю. Чендлер вышел из нее, развернул Алану к себе и снял повязку. Заключив ее лицо в ладони, он выдохнул. Девушка вся содрогалась, ее глаза были закрыты. Прислонившись к нему, Алана сжала кулаки на его груди. Гэмбл крепко обнял ее. Молчание начало его беспокоить.
— Ты в порядке?
Она кивнула.
Сердце стучало как бешеное. Блять, он был чересчур груб. Они подвинули тяжелый дубовый стол почти на шаг…
— Я сделал тебе больно?
— Нет! — Ее глаза приоткрылись, на щеках появился румянец. — Совсем нет. Просто это было… вау. Мне кажется, ты лишил меня остатков мозга.
Чендлер откинул голову и рассмеялся.
— Я лишил тебя остатков мозга?
Она посмотрела на него из-под ресниц. Черт, он вновь хотел ее.
— Еще как… Мне нравится, когда ты…
— Когда я что?
— Когда ты теряешь контроль. — Девушка опустила подбородок. — Мне это нравится.
Черт. Ему необходимо быть в ней, опять. Наклонив ее голову назад, мужчина заставил ее посмотреть ему в глаза.
— Мне тоже. И мне нравится, когда ты теряешь контроль.
Алана открыла рот, будто собираясь отрицать то, что и так очевидно. Но Чендлер не дал ей сделать этого. Он завладел ее губами.
Позже, намного позже они повторили все в спальне. К концу дня оба были выдохшимися. Чендлеру казалось, что он пробежал марафон. Мужчина лениво водил пальцем вдоль ее позвоночника. Каждый раз, как его рука достигала упругих изгибов, Алана покрывалась мурашками. И он не мог отказать себе в удовольствии накрыть ладонью ее красивую попку.
Девушка положила щеку ему на грудь и умиротворенно вздохнула.
— То, что ты вытворял на столе, за которым обычно едят люди, было совсем непристойно.
Чендлер усмехнулся.
— Что у тебя за тема с непристойностью?
Уголки ее губ приподнялась.
— Я постоянно читаю лекции о приличном поведении. Мне всегда казалось, я должна вести себя соответствующе.
— Казалось?
— Да, — рассмеялась Алана, — по-моему, я никогда не смогу вести себя прилично с тобой.
Его сердце замерло, и Гэмбл прошептал:
— Чертовски верно.
Обняв ее крепко, насколько это возможно, Чендлер молчаливо пообещал, что больше никто и никогда не причинит ей боль.
Проснувшись в воскресное утро, Алана поняла, что у нее совсем нет желания приближать понедельник. Все тело приятно ныло. Девушке и не думалось о работе, ей хотелось еще одну неделю Чендлера, его пальцев, языка, губ и всего остального.
Повернувшись на бок, она разгладила ладонью простыню, где минуту назад лежал Гэмбл. Его телефон разбудил их обоих. Мужчина не ответил. Вместо этого он… Он занялся с ней нежным и медленным сексом. Сейчас мобильный забыто лежал на ночном столике.
Девушка надеялась, что не случилось ничего непредвиденного. Наверное, Чендлер уже готовит завтрак, а ей пора вытащить свою ленивую задницу из постели и отправиться в душ. Мм, душ… Она осознала, что улыбается как полный кретин.
Внезапно Алану словно ударили под дых. Перекатившись на спину, она уставилась в потолок. Прошедшая неделя диафильмом прокрутилась в ее мозгу: секс, разговоры, совместные завтраки. Черт, Чендлер готовит! Ничто из того, чем они занимались, не было необычным. Кроме того, что вместо одной ночи секса у них была целая неделя.
Шлепнув себя ладонью по лбу, девушка застонала. Она совсем забыла, почему оказалась у Гэмбла. Кто-то хотел напугать ее, может даже причинить боль, а все, что она делала — трахалась с утра до ночи во всех мыслимых и немыслимых позах. Самое паршивое — ей даже не было стыдно, и это жутко настораживало.
Она резко села, придерживая одеяло на груди. Эта неделя… Что ж, она была чудесной, но вскоре все закончится. Сердце в груди мучительно сжалось, превратив кровь в лед. Что станет, когда все будет досказано и доделано? Сердце шептало, что будущее с Чендлером вполне реально, но разум не позволял верить. Потому что это — безнадежно.
