– Как вы не можете понять… Дело ведь не в деньгах – Алиев и так не побирается на паперти по выходным! Дело во мне! Я, может, впервые… – и осеклась, поняв, что совершенно бесполезно рассуждать о моих переживаниях с человеком, для которого дело – прежде всего. Я сама такая…
Туз же уловил заминку, чуть отстранил меня и насмешливо поинтересовался:
– Влюбилась все-таки?
– Пусть так. Какое это теперь-то имеет значение? Вы же все равно не отступитесь, не измените решения, я-то знаю. Так при чем тут мои чувства? Можно подумать, вам есть до них дело…
Захотелось плакать. Внезапно я вдруг поняла, что Руслан в моей жизни значит гораздо больше, чем я думала раньше, и терять его мне будет очень больно. Он успел занять довольно большую территорию в моем ареале обитания, если можно так выразиться, и с его уходом там будет пустыня, которая никогда уже не превратится в цветущий луг. И я сама все там выжгла согласием помочь Тузу. И не надо списывать это на какие-то там мифические долги, которые нужно отдавать. Ведь я даже не попробовала жестко сказать «нет» – а вдруг получилось бы? Значит, я сама виновата.
– Глупая ты, Варька. Никуда он от тебя не денется, уж мне-то поверь. Хотел бы – так и слился бы уже давно. А он возле тебя. Знаешь, почему? Ему не нужны эти соски малолетние, которых только его карта платиновая интересует. Ему умные бабы нравятся, независимые – чтобы он себя постоянно неуверенным чувствовал, чтобы просыпался и рукой по постели шарил – не ушла ли ты, не сбежала ли. Он – охотник, ему важно завоевывать. А какой интерес завоевывать ту, что и так даст? И никуда потом не денется, хоть ее поленом бей? Не-е-ет! Алиеву ты нужна, именно ты – потому что ты от него никак не зависишь и не будешь. Даже когда он на тебе женится, ты не сделаешься домохозяйкой или не станешь претендовать на какие-то его блага – тебе своих с лихвой. Понимаешь, о чем я? – по-отечески, от чего меня просто затошнило, заговорил Туз, увлекая меня за собой на диван. – Я тебе вот что скажу – когда все закончится, он даже не вспомнит, что ты в этом как-то участвовала, дорогая моя. И еще на свадьбе вашей я погуляю с удовольствием.
Мне захотелось, чтобы его вот прямо сейчас, немедленно, на моих глазах хватил удар. Да, это жестоко – но в этот момент я именно так и чувствовала, так и хотела. И смотрела бы, как он корчится на полу, впиваясь пальцами в длинный ворс ковра.
Но, разумеется, все это существовало только в моих фантазиях, в реальности же Туз наполнил заново рюмки коньяка и предложил:
– А давай за это и выпьем – за твое будущее. Потому что, чую я, станешь ты скоро женой очень влиятельного человека, который к тому же любит тебя, что нынче редкость.
Пить за это мне не хотелось по одной причине – я давно не девочка и лишена всяческих иллюзий на тему брака и семьи, а также отлично знаю, что Руслан никогда больше не вспомнит моего имени, как только поймет, какую комбинацию я провернула с ним. Поэтому, чуть коснувшись своей рюмкой рюмки Туза, я молча выпила, а про себя подумала, что пью за будущее, в котором не будет Туза. Он, конечно, заметил недовольство на моем лице, однако ничего не сказал по этому поводу, перевел разговор на театр. Вот уж до чего мне сейчас совершенно не было никакого дела… Мне хотелось одного – оказаться дома и лечь в ванну. Однако встать и уйти я не могла, потому пришлось выслушивать разглагольствования Туза о современных и старых актерах, их различиях и общем падении культурного уровня в стране. Если бы не знать, кто именно изрекает эти суждения, то вполне могло сложиться ощущение беседы с высокообразованным театроведом. Но я-то слишком хорошо знала, кто такой Анатолий Иванович Веревкин… Слишком хорошо.
– Мне домой пора, – решилась я наконец и поставила опустевшую рюмку на широкий подлокотник дивана.
– Да, поздно уже. Тебя Славка отвезет и до квартиры проводит. Но смотри – Алиеву своему о том, где была, ни слова, – предупредил Туз. – Имей в виду, мы должны одной версии держаться. Вызывали в то место, о котором вслух не распространяются, поняла? Он человек неглупый, других вопросов задавать не станет.
Я молча кивнула – а что еще я могла сделать в этой ситуации? Приехать и рассказать Руслану, где была и с какой целью? Я же не совсем идиотка.
Слава ждал в машине, уже сам за рулем – видимо, водителя и амбалов отпустили, их миссия была закончена.
– Домой, Варвара Валерьевна? – открыв мне дверку, спросил он.
Я плюхнулась на заднее сиденье и пробормотала:
– Нет, в кабак с тобой поедем, я еще не под завязку набралась.
– Можем и в кабак, – покладисто согласился он, – только разрешения спросить надо.
– Да? А что – мама у тебя строгая, не разрешает по ночам с девочками гулять?
Слава пропустил мою издевку мимо ушей, потому что прекрасно понимал – я знаю, о чем речь, и недовольна его словами. Мне ничье разрешение не требовалось.
– Ну что? – вынув телефон, спросил Слава. – Звоню? Поедем кутить?
– Ты шуток совсем не понимаешь? – устало отозвалась я, открывая окошко и вынимая из сумочки сигареты и зажигалку. – Домой мы поедем, ночь на дворе, а мне завтра в суд.
