После подобных слов я уже не считала возможным продолжать разговор, чтобы не выводить Руслана из себя. Его ревность была мне совершенно непонятна – будучи с ним, я не дала ему ни малейшего повода для нее. Но, видимо, восточные корни периодически брали верх над разумом, и Алиев становился подозрителен и ревнив, как мавр.
Сегодня я затылком чувствовала тяжелый взгляд, устремленный в мою сторону, и это здорово мешало работать. Сейчас начнется заседание, а я кручусь тут, как уж на сковороде. Но не попросишь ведь вывести из зала неугодного мне зрителя… Поэтому пришлось сделать над собой усилие и сосредоточиться на деле. К счастью, это я умею, как никто другой, потому, наверное, мне и везет – суд мы выиграли. Клиент был счастлив, представители проигравшей стороны кидали в мою сторону злобные взгляды, а их адвокат, улучив минутку, подошел и проговорил негромко:
– Ну, Варвара Валерьевна, не ожидал я, что этот гиблый процесс так вот закончится. Поздравляю.
– Спасибо. А клиентам подскажите, что нужно аккуратнее вести документацию, если не хотят снова видеть меня здесь, – улыбнулась я. – Всего доброго, Андрей Ильич.
– Еще минутку, Варвара Валерьевна, – чуть придержал он меня за рукав пиджака. – У меня небольшая просьба. Племянница учится на юридическом, хочет специализироваться в строительном праве – понимаете?
– И что?
– Вы не возьмете ее к себе на практику? Хотя бы на месяц, на самую низкую должность – пусть хоть с чего-то начинает?
Я сняла очки и, убирая их в футляр, посмотрела на собеседника:
– Вы это серьезно?
– Более чем.
– Тогда что мешает лично вам взять ее в свой офис? Девочке будет легче адаптироваться там, где ее хоть кто-то знает и может поддержать.
Он посмотрел на меня с удивлением:
– Вам что – трудно?
– Мне – нет. Но, к сожалению, я привыкла сама подбирать сотрудников, а потому не беру в офис никого по протекции. Не обижайтесь, Андрей Ильич, но этому правилу я не изменяю никогда, даже из дружеских чувств. Извините.
Я повернулась и быстро вышла из зала заседаний, оставив собеседника с открытым ртом. Я умолчала о главном – принцип был не в том, чтобы не брать на работу по протекции, а в том, чтобы никогда не подпускать к себе родственников, знакомых, хороших приятелей своих коллег. Им совершенно ни к чему быть в курсе того, как именно я веду свои дела и с кем именно общаюсь в служебное время. А подобные разговоры неминуемы – у меня есть определенная репутация и вес в этом мире, следовательно, желающих заглянуть на мою кухню предостаточно. Я понимала, что мои отказы обижают коллег и настраивают против меня, но не особенно обращала на это внимание – собственный покой в офисе был мне дороже.
Договорившись с радостным на почве выигрыша клиентом о времени и месте ужина, я вышла на крыльцо и зажмурилась от нестерпимого солнца. Машины моей видно не было, значит, Володя еще не закончил возиться со «Смартом». Ничего, время обеденное, пойду куда-нибудь и перекушу, пока он вернется. Одиночество за обеденным столом меня никогда не пугало и не расстраивало, хотя та же Аннушка, например, всегда говорила, что женщина, обедающая в одиночестве, вызывает у окружающих жалость и презрение. Ну, Аннушкины теории вообще отличались некой экстравагантностью, и принимать их всерьез я бы не стала, кроме того, мнение окружающих меня мало заботило. Прикинув, куда именно можно пойти, чтобы не сильно удаляться от здания суда, я уже стала спускаться по ступеням, как меня окликнули, и грубоватый низкий голос с сильным акцентом не оставил сомнений – это был Невельсон.
– Мадам Варвара, вы торопитесь?
«Черт тебя побери, только тебя мне и не хватало», – подумала я, но вынуждена была повернуться и ответить:
– Не особенно. Добрый день.
– Я рад встрече, – перешел на английский Невельсон, приближаясь ко мне и беря за руку. – Позвольте выразить свое восхищение – вы блестяще провели процесс.
– Не льстите мне, господин Невельсон, я этого не люблю. Ничего блестящего в деле не было. А вот что привело вас по такой жаре на судебное заседание?
– Любопытство, исключительно любопытство и, конечно, уважение к вашему совершенно неженскому уму. Руслан говорил, что вы необыкновенно умны, но я привык не доверять словам влюбленного мужчины. Но теперь я убедился, что он не преувеличил.
Я смерила его с ног до головы откровенно неприязненным взглядом:
– Мне почему-то казалось, что вы не должны говорить банальностей, господин Невельсон. Но я ошиблась.
– А почему вы не зовете меня по имени, Варвара?
– Потому что не хочу. Я не привыкла фамильярничать с людьми, которых видела не более двух раз в жизни.
– Сегодня – третий, так что можете отбросить церемонии, – усмехнулся Невельсон, по-прежнему не выпуская мою руку из своих. – Я приехал с определенной целью. Хотел пригласить вас пообедать со мной.
