Решив больше не обсуждать довольно скользкую тему, я перевела разговор на какую-то ерунду, а потом спросила:
– Ты скоро вернешься?
– А ты соскучилась? – мгновенно отреагировал Руслан, и голос его потеплел.
– Очень, – честно призналась я, – без тебя уже как-то пусто.
– Потерпи еще два дня.
– Может, я приеду и встречу тебя в аэропорту?
Это была небольшая провокация с моей стороны – Руслан улетел в командировку не один, и мое появление в аэропорту было бы нежелательным. Мне же стало интересно, как именно Алиев выйдет из щекотливой ситуации. Не то чтобы это имело для меня какое-то уж совсем большое значение, но…
– А приезжай, – сказал Руслан совершенно неожиданно, – приезжай, и поедем к тебе. Или ко мне – как скажешь. Я очень хочу тебя видеть.
Я немного оторопела, потому что, если честно, ожидала обычного «Варенька, ты ведь понимаешь, не стоит пока выносить наши отношения на всеобщее обозрение» и прочих отговорок, применявшихся раньше в подобных ситуациях. Но Руслан вдруг изменил все, и я почувствовала, как внутри разливается тепло и нежность.
– Хорошо. Только ты мне напиши номер рейса, чтобы я сориентировалась.
– Непременно.
Мы обменялись еще парой каких-то милых глупостей, совсем как юные влюбленные, и попрощались. Я бросила телефон в сумку и взяла бокал с вином, который официант успел когда-то принести совершенно незаметно. Вино оказалось прохладным и мягким, я с удовольствием осушила бокал и заказала еще один. Больше ничего важного на сегодня не намечалось, в офис могу не ехать, а с частным детективом поговорю дома – приглашу к себе. Нужно только Кукушкину позвонить.
Я уже заканчивала обедать, когда раздался звонок от водителя – он вернулся к зданию суда.
– Я приду минут через десять, счет только оплачу.
– Машинку вашу я в гараж загнал, все в порядке, колеса заменил, – отрапортовал Володя, – вы обедайте, не торопитесь.
– Я закончила, скоро буду.
Неосторожность – вечная компаньонка несчастья.
Частного детектива звали Арсением, он был довольно высок, худощав и носил очки в тяжелой старомодной оправе, хотя на вид ему нельзя было дать больше двадцати восьми – тридцати лет. Он почему-то сразу внушил мне доверие и расположил к себе, что случалось с людьми крайне редко – с годами моя подозрительность только усилилась. Но Арсений, или Сеня, как он попросил себя называть, оказался из тех, к кому мгновенно проникаешься доверием и уважением.
Мы сидели на кухне, пили чай с вишневым пирогом, испеченным в мое отсутствие домработницей, и разговаривали. Я излагала суть проблемы, а Сеня то и дело черкал что-то в блокноте, изредка кивая головой, отчего очки сползали на кончик носа.
– Странная картина, Варвара Валерьевна, – изрек он, когда я умолкла и встала, чтобы включить уже остывший чайник, – а ведь похоже, что вы правы – это женщина, зачем-то маскирующаяся под мужчину.
– Это как раз я лично могу легко объяснить. – Я закурила и открыла балконную дверь. – В музыке, особенно такой, как исполняет эта странная группа, очень трудно пробиться женщине, даже обладающей отличными вокальными данными. Аудитория-то какая? Малолетние девочки – поклонницы фильмов вроде «Сумерки» и «Дневники вампира». Разве станут они слушать довольно немолодую уже тетку? Конечно, нет. А вот мужчина, больше похожий на женщину, – именно похожий, андрогин, существо скорее среднего пола, а не гей, – это то, что надо. Готический принц с высоким голосом. Нет, это, кстати, отличная находка, на мой взгляд.
Сеня задумался и при этом машинально снял очки, сунул в рот дужку и зажал зубами, и я фыркнула – именно так обычно поступала я сама, когда сосредотачивалась на чем-то важном. Детектив не заметил моей реакции, а я зато успела рассмотреть его глаза – зеленоватые, в светлых ресницах. Очень красивые глаза.
– Знаете, Варвара Валерьевна, а ведь вы правы. Имидж удачно подобран, не подкопаешься. Плохо другое – девочки-подростки влюбчивы, могут начаться проблемы у этого вашего Габриэля.
– Мне как раз его-то проблемы безразличны, как вы понимаете. А вот то, что моя подруга далеко не подросткового возраста оказалась втянута в эту историю – волнует безмерно. Я вижу, как это существо тянет из нее деньги, и Анька ведется, чего за ней никогда не замечалось, считать хрустящие бумажки она умеет. А здесь – прямо какой-то гипноз.
Сеня согласно кивнул:
– Все может быть. Если ваша подруга – женщина впечатлительная, то на нее вполне могло оказать такое чарующее влияние все, что связано с этим Габриэлем. А влюбленная и ослепленная этим чувством женщина способна на любые глупости. Особенно – финансовые.
– Вот от этих глупостей я и хочу ее уберечь. Анна женщина состоятельная, юрист в крупнейшем холдинге, но вот в плане мужчин… – Я потушила сигарету и вернулась за стол. – Не могу понять, чем именно взял ее этот Габриэль. Моих слов она, разумеется, не слышит – потому я и сочла необходимым обратиться к вам и найти доказательства, против которых у Аннушки не останется аргументов.
