Отряд капитана Соболевой состоял из трёх человек: Гришка Плокин, самый невезучий из них и самый молодой; Анатолий Семёнович Терешенко – старый ефрейтор, зачем-то таскающий повсюду за собой разодетого в солдатскую форму сына, Пашку, застрявшего в развитии где-то на трёх-четырёх годах своей жизни (по деревне ходили в своё время слухи, что это сам батя его и приложил по бошке по пьяни, вот теперь и таскает везде с собой, чувство вины гасит); и третий член отряда, рядовой солдат со странной фамилией Лужа, который отправился в бессрочную командировку пару недель назад, когда его голову раскроило пополам ловко вошедшим с затылка острием топора. Именно поэтому здесь оказался Дмитрий, её сводный брат, которого отец пригрел почти сразу после ухода Ксении в Орден. Пригрел, обучил и отправил служить в Наблюдатели, прямо по своим стопам. Дмитрий, пользуясь полной поддержкой и опытом отца, быстро поднялся до майора, но с сестрой всегда общался на равных. Порой Ксения сомневалась, что Дмитрий вообще человек. Он обладал безупречной дисциплиной, невозмутимым хладнокровием и нерушимой верностью. Однако, верность эта принадлежала не Ордену и его Магистру, а отчиму – Егору Викторовичу.
– Обойду-ка я, гляну, что с той стороны, за кустами видно. Разрешите, товарищ Капитан? – спросил Гришка Плокин, до того стоявший за их спинами.
– Разрешаю, – подтвердила Ксения, провожая кудрявого парня взглядом.
Пока Гришка пробирался через кусты и ели, чтобы обойти сосну с другой стороны, девушка молча обратилась к Дмитрию. Она посмотрела на брата с надеждой в глазах. Он этот взгляд понял, протёр грубой рукой бритую голову, закурил и начал расхаживать по поляне в поиске следов. Сама же Ксения отправилась следом за Плокиным. Продраться сквозь кусты было непросто. Колючие ветки путались в волосах, норовили угодить в глаза и порезать покрывшееся румянцем от густого лесного воздуха лицо. Ксения всегда считала этот лес местом недружелюбным, и многие из её сослуживцев были с ней в этом согласны. Её отец, как всегда, утверждал обратное, почему-то опуская тот факт, кто хозяйничает в этом лесу.
– Лес – место покоя, обитель истинной жизни, в которой царит единство и целостность всего. А знаешь почему? – спрашивал он.
– Нет, почему? – отвечала Ксения, будучи ещё совсем маленькой.
– Потому что в лесу не живут люди, – говорил он, многозначительно глядя на неё.
Но что она могла понять в том возрасте? Это сейчас она могла кое-как трактовать его утверждение, предполагая, что он имел ввиду то, что люди неизбежно несут раздор туда, где обитают. Но, в конце концов, она пробралась сквозь кустарник, и мысли её прервало неприятное зрелище: Гришка, согнувшись пополам около возникшей из ниоткуда семёрки жигулей, разглядывает собственный завтрак. С кончика его носа свисает тягучая жидкость, а черные, густые кудри обёрнуты паутиной. Бедняга весь покраснел, и разгибаться, судя по всему, не собирался – его ещё подёргивало.
Капитан, примерно понимая, что увидел в машине её человек, оскалилась и прикрыла рукавом лицо, чтобы не чувствовать запах рвоты и другой запах, более сильный – аромат мертвечины, сладковатый и приторный. Гриша, заметив Ксению, ткнул пальцем в выбитое боковое стекло водительской двери. Ксения заглянула внутрь. Первое, что бросилось ей в глаза, это залитые кровью иконы, прилепленные на крышку бардачка. Первым делом она сорвала их и сунула себе в карман.
– Дима! – крикнула она, – Сюда!
С подголовника водительского сиденья свисала человеческая кишка. Основная часть внутренностей разлилась между сиденьями. Ксения достала платок, чтобы закрыть нос и рот. Вонь стояла настолько невыносимая, что даже её начало понемногу мутить. Было и нечто странное: в салоне оказалась та же самая грязь, которую она приметила на дереве. Капитан пыталась дотянуться до неё, но без результатов – перекошенную от удара дверь заклинило. Ксения оглянулась.
– Это что такое? – глухо спросил Дмитрий, продравшись сквозь кусты.
– Хороший вопрос, товарищ Наблюдатель, – Ксения подошла к Дмитрию, и, пока никто не видел, сунула ему в карман сорванные с панели иконки, – Сможешь открыть машину?
– Конечно. Тебе с какой стороны?
– С любой. Посмотри внимательно. Мне кажется, что там внутри та же самая грязь, что и на сосне. Получается, что машина летела сверху-вниз? Через дерево? – она снова заглянула в салон авто, – какая-то ветка, судя по всему, сначала сломалась об кузов машины, а потом вошла водителю прямо под рёбра, разорвав брюхо, и в конечном счёте выскочила из салона вместе с водителем, оставив в салоне вырванные наружу внутренности. Хоть ужастик снимай.
– Ужастик? Очередное малобюджетное дерьмо, которое никто смотреть не будет? Нет уж, – прорычал Дима, вцепившись в заднюю дверь, – Лучше тогда уж какой-нибудь детектив. Историй у нас с тобой на пару сезонов хватит как минимум. А если не хватит, то всегда можно попросить рассказать что-нибудь у бати. Его вот так вечером спроси, и до утра, считай, не заткнешь.
– Это точно, – согласилась Ксения, – Хотя, отец мог бы собрать аншлаг в Норе.
