Вчера вечером Вера сказала той блондинке, что у меня хорошие способности к математике. Да, я был хорош в математике. Но в данный момент я бы предпочел научиться понимать женщин.
Особенно Веру Галлагер.
— Иди, — Алли указала на дверь. Ей было наплевать на мой внутренний кризис. Она хотела покинуть кроватку.
Постель была в беспорядке от моих метаний, но я проигнорировал это, решив прибраться позже, и направился на кухню.
— А вот и моя именинница, — мама протянула руки к Алли.
Алли лишь крепче прижалась к моей шее, ее ручка сжимала моё термобелье.
— Папа.
По утрам она была моей девочкой.
— Бу, — надулась мама, притворяясь обиженной. — А что, если бы я испекла блинчики? Ты бы тогда хотела ко мне на ручки больше, чем к папе?
Алли обожала мамины блинчики.
— Это должно помочь, — я выдавил из себя улыбку и скользнул на табурет у островка.
Мама занялась завтраком, и я напряг слух, чтобы не слышать звяканья сковородок и шкварчание бекона.
Если повезет, Вера скоро вернется домой, и мы сможем поговорить. Не то чтобы я имел хоть какое-то представление о том, что говорить.
Может быть, после четвертой или пятой чашки кофе я соображу.
Папа присоединился к нам через несколько минут, похлопав меня по плечу, по пути поцеловав маму. Он наполнил кружку кофе и долил в мою, а затем поиграл с Алейной в «Ку-ку»
Я как раз сажал ее в стульчик для кормления, когда снаружи послышался хруст гравия.
— Скоро вернусь, — я почувствовал мамин взгляд на своей спине, когда выбегал из дома.
Когда я открыл дверь, машина Лайлы была припаркована рядом с амбаром. Вчера вечером она ничего мне не сказала. Она просто сидела в среднем ряду внедорожника Мемфис с озабоченной складкой между бровями.
Если бы Лайла знала о влюбленности Веры, разве она бы не сказала мне?
Мама, может, и не рассказала бы, но остальные…
Лайла бы так не поступила со мной, верно? Талия или Элоиза тоже. И я должен был верить, что мои братья также.
Я трусцой спустился по ступенькам и направился к амбару, когда дверь со стороны пассажира открылась и из нее вышла Вера.
Она что-то сказала Лайле, а затем закрыла дверь.
Лайла дала задний ход, отъезжая от амбара, и остановилась, увидев меня, но я продолжал идти. Поэтому она продолжила вести машину.
— Вера, — я пробежал несколько шагов, пока она шла к боковому входу в амбар. — Подожди.
Свежий воздух всегда прочищал мне мозги. Он делал меня более находчивым. Может быть, если мы поговорим на улице, я придумаю, что сказать. Как все исправить.
При звуке моего голоса Вера замерла. Ее рука зависла в воздухе над дверной ручкой. Потребовалось три моих длинных шага, прежде чем она наконец повернулась ко мне лицом.
Выглядела она просто ужасно. На ее щеках не было румянца. В ее красивых карих глазах не было блеска. Она выглядела холодной, как утренний воздух.
В этом была полностью моя вина.
Я остановился перед ней, грудь вздымалась, пока она смотрела мимо моего плеча. Звук машины Лайлы затих вдали.
Ветерок подхватил прядь рыжих волос Веры и разметал ее по лицу. Прядь коснулась ее мягких розовых губ. Обычно ее щеки были такого же розового оттенка, но сегодня ее кожа имела бледность. Фиолетовые круги под глазами говорили о том, что прошлой ночью мы, вероятно, не могли спать одинаково долго.
Она была одета в черные леггинсы, которые обтягивали ее подтянутые ноги. Толстовка с логотипом «Кофе у Иденов», скорее всего, была позаимствована из шкафа Лайлы. Она висела на ее стройной фигуре. Она выглядела… маленькой. Слишком маленькой. Как будто часть ее тела испарилась.
Мои руки слегка приподнялись, движение было неосознанным, как будто конечности знали, что ее нужно обнять, еще до того, как это прозвучало в моей голове. Но я опустил их по бокам, мои мышцы напряглись.
Она не хотела, чтобы я прикасался к ней, не после прошлой ночи.
Ее глаза на секунду встретились с моими, прежде чем взгляд метнулся на землю.
— Может, не будем делать этого сегодня?
Ее голос. Он был таким же холодным и безжизненным, как и ее глаза.
— Ты не сломлена, — это было не то место, с которого следовало начинать. Извинения или что-то еще было бы лучше. — Все, что ты сказала прошлой ночью, было правдой. Кроме этого. Это единственное, в чем ты ошиблась.
Вера обхватила себя руками за талию, ее плечи подались вперед.
— Ты самая смелая девушка, которую я когда-либо встречал, Вера. Ты не сломлена. Когда я думаю о твоей силе… если Алли получит хотя бы часть ее, когда вырастет, я буду благодарен.
Она зажмурила глаза, ее подбородок дрожал.
— Пожалуйста, Матео.
Обычно мне нравилось, как она произносит мое имя. Но этот пустой голос. Я бы сделал все, что угодно, лишь бы это прекратилось.
Я открыл рот, чтобы извиниться, но ничего не вышло. Если бы я сказал, что мне жаль, это прозвучало бы как отказ. Я не отвергал Веру.
Я не знал, что делаю, но знал, чего
Она стояла с закрытыми глазами, а ветер играл с ее волосами. Утренний свет осветил россыпь веснушек на ее носу.
Она была прекрасна. Вера обладала красотой, которую не упустит ни одна душа.
— Поцелуешь от меня Алли на день рождения? — спросила она.
