Во времена сурового Сварога,Кто был утех любовных не лишен,Жила жена, не знающая Бога,Плодющая и щедрая из жён.Она жила, пышна и белотела,Самой земле-кормилице под стать,Умеючи любою частью телаРусоволосых детушек рожать.Когда заблещут солнечные спицыИ в росных травах меркнут светляки,Из рук являлись гибкие юницы,Из ног являлись стойкие сынки.Земле такое было не под силу,Она тогда ревнивицей слыла.Земля заволокла её в трясинуИ безобразной тиной залила.И небо от печали помутилось,Перун грозил, рыдая дотемна.И в плачущую вербу превратиласьТа щедрая несчастная жена.И до сих пор, пышна и белотела,У всех болот, речушек и прудовРожает верба всякой частью телаСвоих детей вдали от городов.<p>«В моей крови течёт степная горечь…»</p>В моей крови течёт степная горечь,И угли губ серей солончака.Не обольстит блистающее мореНасмешливую душу степняка.И всё ж, когда с великою натугойОно вздымает белые валы,Мне кажется, что полем бродит вьюгаИ прыткий снег сорит из-под полы.Иль в зябкий час прозрачного рассветаОно на миг становится родней,Когда промчит бедовая «Ракета»,Оставив след развалистых саней.<p>«Мирно спит над землёй…»</p>Мирно спит над землёйГолубая Медведица.Ах, зачем я не вор,Не лихой человек!Я бы выкрал звездуЧерез форточку месяцаИ тебе бы принёс,Потаясь, в рукаве.Чтобы миру всемуНареклась ты невестою,Чтоб расплакался майВ два зелёных ручья,Чтобы звали тебяТолько сказкой небесною,А крестьянскою девушкойЗвал только я.<p>«Мне не знать-познать сердцем завирушным…»</p>Мне не знать-познать сердцем завирушным,Не запрятанным ещё в чёрную кору,То ли слыть в миру тюхой равнодушным,То ль постромки рвать скоком на юру.Хорошо, что я возрос на донской равнине,А потом уж жизнь пошла книзу головой.Зря, что в юности шальной не пропал на льдине,Выплыл, чёртов казак, с гнибкою ветлой.И теперь таровать я душой не смею —От звонка – и взахлёб снова до звонкаЯ бы прожил свой век с любушкой своею,Да судьба – как узда, видно, коротка.<p>«Пора уж поплакать в тепле…»</p>
